И он тут же проиллюстрировал свои слова, вдохновенно затянув: «Не надо спрашивать немца, где его отчий дом, он у него на всем шаре земном!»
Ученый был уморительно серьезен и выглядел поэтому чрезвычайно забавно. Все заулыбались, а Отец-Ягуар наклонился к плечу Антона и сказал с легкой иронией в голосе:
— Смотрите, что происходит с нашим соотечественником, когда в нем начинают играть патриотические чувства. Ну, а нам с вами, я думаю, лучше вернуться к теме путешествия через Анды, поскольку я могу сказать вам, что уже принял решение: я беру вас в нашу экспедицию. В связи с этим вы прежде всего должны узнать, что мы ставим перед собой несколько задач. Одна из них — сбор парагвайского чая в дебрях Гран-Чако. Там останется довольно много моих спутников…
— В Гран-Чако? — снова перебил их ученый. — А там еще попадаются окаменелости, сеньор Хаммер?
— Попадаются, и в гораздо большем количестве, чем где бы то ни было, но местные индейцы весьма неодобрительно относятся ко всякого рода раскопкам, вплоть до того, что могут за это и жизни лишить. У них это запросто.
— Так-так. Следовательно, любители древностей еще не всю землю там перекопали?
— Верно. Я знаю немало таких мест, где достаточно лишь слегка копнуть землю лопатой, как тут же наткнешься на что-нибудь любопытное.
— Ура! Я тоже отправляюсь с вами в Гран-Чако! Такой шанс упускать нельзя!
— Не торопитесь, герр Моргенштерн, — ответил ему Отец-Ягуар. — Должен поставить вас в известность: из Буэнос-Айреса в Гран-Чако добираться несколько сложнее, чем из Ютербогка в Берлин. А кроме того, там, увы, пока еще не создано ни единого певческого союза.
— Ну и что? Я могу петь прямо с листа, «прима вета», как говорят музыканты. Если мне, конечно, предоставят ноты. Так вы берете меня в свою экспедицию?
— Я надеюсь, вы все же шутите, доктор?
— Да нет же! — искренне изумился доктор Моргенштерн, — Уверяю вас, я более чем серьезен.
— Прошу вас, герр доктор, хорошо подумайте и задайтесь трезвым вопросом: а по силам ли вам подобное путешествие? И потом, как вы себе представляете — ну где индейцы, которые ни читать, ни писать не умеют, возьмут ноты для вас?
— Есть у них ноты или нет, в общем-то, не имеет для меня большого значения, — несколько смутившись, ответил ученый, но тут же заявил с прежним пафосом: — Ради скелета мастодонта или глиптодонта я готов пожертвовать всем, даже собственной жизнью! Неужели вы откажете соотечественнику?
— Хм. Мне кажется, вы не вправе так нажимать на меня. Я ведь вам пока что ничего не обещал, герр доктор. Кроме того, еще не определена даже дата нашего отъезда, а за время, которое пройдет до него, очень многое может измениться.
И разговор перешел на другие темы, но Отец-Ягуар прекрасно понимал, что лишь на время сумел отделаться от настырного палеонтолога, и продолжал мысленно искать благовидный предлог, под которым можно было отказать этому одержимому. И в то же время ему не хотелось обижать резким отказом этого симпатичного любителя динозавров.
Тем временем гости банкира начали потихоньку прощаться и расходиться. Направился к сеньору Салидо, чтобы поблагодарить за оказанное гостеприимство, и Отец-Ягуар. Но бдительный приват-доцент Берлинского университета, уже не тратя времени на долгие предисловия, взял гиганта под руку, вернее сказать, ухватился за его локоть снизу, и спросил:
— Итак, сеньор, сколько лошадей я должен приобрести?
Отца-Ягуара редко можно было поставить в тупик, но на этот раз он был застигнут врасплох и спросил с искренним недоумением:
— Лошадей? Зачем это?
— Ну как же? Для нашего с вами путешествия! Поскольку для раскопок мне потребуются инструменты: лопаты, кирки, следовательно, везти их должны специальные вьючные лошади.
— А больше вам ничего не нужно? — В голосе Карлоса Хаммера прозвучали ноты раздражения, он, кажется, начинал понемногу терять самообладание, не покидавшее его до сих пор никогда, даже в самых опасных ситуациях.
— Что вы имеете в виду? — заинтересовался приват-доцент.
— Ну, например, железнодорожный вагон. А как же! Или вы полагаете, что, поймав мастодонта, сможете отвести его до самого Ютербогка на поводке?
— Сеньор, мне кажется, вы сердитесь на меня, — догадался наконец доктор. — Прошу вас, не надо сердиться! Давайте все спокойно обсудим. Я не стану обременять вас связанными с моим участием в экспедиции какими-то бытовыми сложностями, и поэтому я возьму с собой слугу.
Хаммер аж пошатнулся от изумления.
— Что? Слугу? Ага, слугу, значит… Понял, понял.
— Да вы не волнуйтесь так! Мой слуга — тоже немец, родом из Штралау на Руммельсбургском озере.
— Из Штралау, говорите? Я думаю, на этом самом Руммельсбургском озере неплохая должна быть рыбалка, особенно если прихватить с собой на зеленый бережок пивка и копченую свиную ножку. А вот в Гран-Чако, должен сказать откровенно, с рыбалкой, к сожалению, ничего не получится!
И дав понять, что разговор окончен, он твердым и быстрым шагом вышел из гостиной банкира Салидо. Трое спутников Отца-Ягуара догнали его. Банкир проводил их до самых ворот своей квинты. И тут они ненадолго задержались, обмениваясь традиционными словами прощания. Подошел следователь из полицейского участка, тот самый, что недавно расследовал покушение на доктора Моргенштерна. Он сообщил сеньору Салидо, что Антонио Перильо, как установлено проверкой, — вне подозрений, поскольку у него имеется неопровержимое алиби на тот вечер. Мужчины перебросились несколькими фразами по поводу этого известия.
Пока шел этот короткий разговор, на противоположной стороне шоссе из темноты возникли две фигуры, старавшиеся не привлекать к себе внимания и двигаться почти неслышно. В густой тени пышных кустов олеандров, растущих на заботливо разрыхленной садовниками почве, и то и другое им прекрасно удавалось. Даже полицейский, несмотря на свой профессиональный нюх, ничего не заметил бы, если бы и обратил вдруг свое внимание на противоположную сторону шоссе. Таинственные двое незнакомцев, один — постарше, другой — помоложе, остановились, явно прислушиваясь и приглядываясь к тому, что происходит возле дома банкира. Вглядевшись в черты лица более молодого, в нем можно было бы узнать Антонио Перильо.
— Черт! — прошептал эспада. — Мне позарез надо знать, о чем они там говорят.
— А ты меня спроси об этом! Я почти наверняка могу угадать это, — сказал его немолодой спутник. — Полицейский только что сообщил им очень любопытную новость: оказывается, ты был у меня в то самое время, когда здесь стреляли.
— Хотелось бы, чтобы он тебе поверил! Какая все же это была глупость — стрелять в саду дома, битком набитого свидетелями! Один ловкий удар ножом на темной улице, и коротышка без всякого шума и крика… Постой, постой… А это кто? Ты случайно не знаешь вон того здорового малого, что стоит сейчас спиной к нам?
