— И я прекрасно понимаю, почему. По сравнению со звуками, которые они издают, скрежет железа по стеклу покажется сладкой музыкой.
— Поэтому Дэмиан и хочет, чтобы его внук стал заклинателем змей. Музыкант должен хорошо играть, чтобы преуспеть, а заклинателю змей не обязательно…
— Пандора, — перебил ее Филип. — Скажи мне, что я должен сделать, чтобы эти люди убрались из моей гостиной?
— Все очень просто. Сделай то, что у тебя всегда отлично получалось, — запугай их. Запрети им класть змею в манеж к ребенку под угрозой отсечения головы или чего-нибудь в этом роде.
— И это все? Так что же ты не сказала сразу? — Филип быстро пересек гостиную и остановился перед злополучным семейством. Качая ребенка на руках, Дори наблюдала, как шейх Эль Каббар напускает на себя царственный вид. Он говорил что-то музыкантам, торговцу водой и воющей мамаше, не давая вставить ни слова. Затем вернулся к Дори и взял у нее ребенка.
— Отойди в сторону, — сказал он. — Сейчас начнется парад.
Дори повиновалась. Шейх вручил ребенка сияющей от счастья матери и встал рядом с Дори. Горе — музыканты быстро вскочили на ноги, похватали свои инструменты и, испуганно кивая Дори, поспешили ретироваться. За ними проследовал торговец водой. Последними вышли Белдар и Ханар с ребенком на руках. Молодая мать, выходя из комнаты, улыбнулась Дори.
— Ты был неподражаем. — Дори с довольной улыбкой повернулась к Филипу. — Конечно, мне придется время от времени наведываться на базар проверять их…
— Нет! — с жаром воскликнул Филип. — Я запрещаю тебе приближаться на пушечный выстрел к кому-либо из членов этого семейства.
— Но я не могу позволить…
Филип поднял руку, призывая к молчанию.
— Раз в три дня я буду посылать человека проверять, как они выполняют мои указания. Но ты держись от этого подальше.
— Если ты настаиваешь… — грустно согласилась Дори. — Мне так хотелось бы увидеть еще раз этого ребеночка! Разве он не прелесть? — Дори вдруг замолчала, уставившись в угол комнаты.
— Что еще не так? — нахмурился Филип.
— Белдар забыл кое-что. — Дори быстро пробежала в угол комнаты и схватила стоявшую там корзину из ивовых прутьев. — Надеюсь, я сумею догнать их.
— Пандора, — окликнул ее шейх, — а что в этой корзинке?
Девушка бросила на него удивленный взгляд.
— Белдар забыл свою змею. Что же еще может быть в корзине заклинателя змей? Я сейчас вернусь.
Несколько секунд Филип задумчиво молчал, а затем вдруг от души рассмеялся. Когда Дори вернулась, он стоял, беспомощно привалившись к стене и пытаясь унять хохот.
— Догнала? — спросил он, протирая глаза.
— Не вижу ничего смешного, — строго сказала она. — Кстати, Белдар был очень груб со мной. И это вместо благодарности!
— Наверное, мне стоит прочитать ему еще одну лекцию. Как ты думаешь, это поможет?
— Сомневаюсь. Когда человек настолько глуп, чтобы класть змей… Филип, прекрати смеяться!
Рука Филипа накрыла ее губы. Сине-зеленые глаза его грозно сверкнули.
— Тебе еще повезло, что эта история рассмешила меня.
Нежно поцеловав ладонь Филипа, Дори отвела его руку.
— Наверное, это действительно выглядело забавно, — с некоторой неохотой признала она. — Особенно, когда вспоминаешь…
— Именно, когда вспоминаешь. Кстати, с юмором всегда так. Сначала что-то повергает тебя в ужас, а потом смешно вспоминать.
— Ты не выглядел испуганным. Ты просто блестяще изобразил грозного повелителя.
— Последние две недели у меня была большая практика. Не понимаю, как ты умудрилась остаться целой и невредимой за эти шесть лет? Тебе ведь обязательно надо оказаться в самом центре любого урагана.
Дори выдержала эффектную паузу.
— Беспокойство овладевает мной лишь тогда, когда я вынуждена красить ногти и нежиться у бассейна. Возможно, если бы ты не оставлял меня так часто одну, я не попадала бы во всякие истории.
— Еще один пункт твоего плана?
— На этот раз нет. Мне действительно скучно. И одиноко. Я ведь почти не видела тебя с того самого обеда, когда ты пригласил отца.
— Я предупреждал тебя, что будет именно так.
— Но ты собирался обращаться со мной, как с наложницей. Не понимаю, зачем тебе наложница, с которой ты не занимаешься любовью?
— Может, мне просто не нравится именно эта наложница? — произнес Филип, не глядя на девушку. — Может, мне достаточно было одной ночи.
— Это ложь, — с обидой сказала Дори. — Я знаю, что ты хочешь меня. Я чувствую это. Так почему ты, черт побери, не желаешь в этом признаться?
Глаза их встретились.
— Хорошо, — согласился Филип. — Я хочу тебя. Но я не собираюсь давать тебе фору.
— Фору? Но мы ведь не в теннис играем. — Дори вдруг почувствовала, что голос ее вот-вот задрожит. — Ты мне просто не доверяешь, Филип. Наверное, думаешь, что я произнесу над тобой какое-нибудь эротическое заклинание, как только ты окажешься в моей постели. — Дори улыбалась, но губы ее слегка дрожали. — Я готова с этим смириться. Но почему мы не можем проводить вместе хотя бы несколько часов в день? Мы ведь прекрасно ладили когда-то. Мне казалось, что тебе даже нравилось мое общество. — Дори машинально схватила Филипа за руку. — Я обещаю, что не буду пытаться тебя соблазнять. Сколько бы ты ни отрицал это, я ведь по-прежнему часть твоей жизни. Если ты не можешь принять меня как возлюбленную, может быть, мы сумеем быть просто друзьями?
— Ты ведь сама говорила, что я не дружу с женщинами, — напомнил Филип.
— А мне хотелось бы стать исключением из этого правила. — Она крепко сжала локоть Филипа. — Ты же не хочешь, чтобы я исчезла из твоей жизни! Почему не признать это и не вести себя разумно? Может быть, дружба — это именно то, что требуется тебе, чтобы сохранить и меня, и твою драгоценную внутреннюю независимость. — Голос ее стал мягче. — А если у нас ничего не получится…
Дори сказала правду. Он не готов был отпустить ее. Он не хотел ее отпускать.
— Я всегда знал, что ты — исключение из любого правила, — мягко сказал он. — Так почему не попробовать…
— Ты не шутишь? — Глаза Дори засветились радостью. — О, Филип, я сделаю все, чтобы ты не пожалел. Это будет прекрасно. Мы сможем столько всего делать вместе… Говорить, кататься верхом и…
Откинув голову назад, шейх вдруг громко расхохотался. Затем поглядел на Дори глазами, полными тепла и нежности. Никогда еще она не видела у него такого взгляда.
— Значит, теперь ты не будешь скромно ждать вечера в надежде, что я уделю тебе время?
Дори улыбнулась в ответ. Радость наполняла все ее существо.
— Я буду такой хорошей. Ты меня не узнаешь. Я совсем не стану тебе надоедать и…
