были как на иголках, ожидая встречи с врачом, на которой они должны были выяснить, прошла ли подсадка успешно.
Видя, что жена завалила себя работой, чтобы отвлечься, Матвей старался помогать ей дома, уделять ей больше внимания, хотя и сам чертовски уставал. Но Костя, зная их обстоятельства, брал сейчас на себя большую часть работы, позволив другу уходить домой вовремя, чтобы поддержать сверх меры переживающую супругу.
Они звонили Маше каждый день, интересовались ее самочувствием и делами, даже познакомились с ее детьми. Когда они пришли по ее приглашению к ней в гости, нагруженные пакетами с фруктами, сладостями и игрушками, дети впали в ступор.
— Новый год уже прошел, — просто констатировал Петя, немного взрослый для своих одиннадцати лет.
Шестилетняя Ксюша поспешных выводов делать не стала, разглядывая пакеты огромными красивыми глазами пронзительно-голубого цвета.
— Налетайте, ребята, это все вам! — радостно улыбнулась Аня, почувствовав такое же возбуждение от вида разноцветных фирменных пакетов, которое передалось ей от детей.
— Ну вот зря вы! — упрекнула гостей Маша, хотя и сама с улыбкой наблюдала, с каким нетерпением и восторгом дети разглядывают новые игрушки.
Неожиданно Аня поняла: что бы ни произошло в дальнейшем, окажется ли подсадка удачной или же нет, она уже их не бросит! Это такие же родные ей люди, как и дети брата… Хотя, как выяснилось, они-то и были родными в отличие от тех племянников, горько усмехнулась Аня.
Как ни гнала она от себя мрачные мысли, все равно они не оставляли ее сердце. Притихшая мама, ожидающая какой угодно реакции от нее, не звонила почти неделю. Потом Аня не выдержала и сама приехала к ней. Переступив порог, она впервые осознала, что не только ей было плохо эти дни, маме было во сто раз хуже! Это она поняла по впавшим глазам и обострившимся скулам, по печальному взгляду, полному боли и самопоедания! И она была одна. Не зная, во что выльется ее исповедь, она смиренно ждала вердикта дочери. Абсолютно одна!
В отличие от нее, у Ани был Матвей рядом, его тепло и поддержка помогали переживать каждый день, усмиряя боль и непонимание.
Увидев маму, дочь — а именно ею и была Аня — рывком прижала ее крепко к себе, чувствуя, как переворачивается в груди сердце от искренних рыданий женщины. Сквозь слезы и судорожные вздохи она просила прощения у дочери, говорила о том, как любит ее…
— О каком прощении ты говоришь? — плакала в унисон с ней Аня. — Я тебе и так была благодарна за все, что было в моей жизни, за саму эту жизнь, а теперь благодарна вдвойне! Я прекрасно понимаю, на что ты пошла, соглашаясь на этот обман! Ты спасла меня! Неизвестно, как бы сложилась моя судьба, если бы не твое доброе сердце! — она ласково улыбнулась, заглядывая в мамины глаза и вытирая дорожки слез с ее щек. — Я люблю тебя, никогда не смей даже сомневаться в этом! — а затем еще крепче прижала ее к себе, чтобы встретить новый поток рыданий — теперь уже от облегчения.
Через несколько минут, когда женщина немного успокоилась, Аня, чтобы разрядить обстановку, со смехом спросила:
— А теперь мне можно разуться и пройти дальше порога?
Мама спохватилась и сама начала помогать дочери снимать шарф и шубку, за руку ведя ее в комнату.
— Будем говорить Теме? — спросила чуть позже Аня, сидя напротив матери с большой кружкой ароматного чая в руках.
— Я думаю, он должен знать, — вздохнула мама. — Я столько лет мучилась от этого груза, очень часто думала о том, что надо рассказать все вам… Вот только в последний момент все время трусила, — она виновато опустила голову.
— Я даже не представляю, как о таком можно заговорить, — со вздохом призналась Аня. — Ведь, наверное, и мне когда-то придется вот так же объяснять своему ребенку, что не я его родила, — вздохнула она.
— Вы все-таки решились? — ахнула мама. — Когда ты в прошлый раз была здесь, я думала, ты еще думаешь, это просто вариант…
— Это не вариант, мама, — вздохнула Аня вновь. — А единственная возможность. И то — пока только призрачная. Результат будет известен лишь на следующей неделе.
— Ты рассказала Маше? — робко поинтересовалась женщина.
— Да, сразу же, надо было как-то это все объяснить, она ведь тоже мучилась в неведении. А ее эмоциональный фон сейчас очень важен!
— Как она отреагировала?
— Сначала была в шоке, — слегка пожала плечами Аня. — А потом сказала, что пока не готова как-то это комментировать. Сейчас мы все стараемся об этом не думать, это все произошло много лет назад и уже от нас не зависит. А вот вопрос о жизни ребенка решается здесь и сейчас и полностью зависит от нас. Поэтому мы все приняли решение пока над этим сильно не ломать голову. Подумаем завтра, как Скарлет, — улыбнулась Аня. — Знаешь, а она хорошая, — неожиданно решила поделиться она с мамой. — У нее есть двое ребятишек, мы уже познакомились с ними. И мы с Машей похожи, все говорят. Даже она сама, когда увидела меня впервые, спросила, не специально ли мы искали суррогатную маму, похожую на настоящую, — хмыкнула Аня.
— На сколько она тебя старше?
— На четыре с половиной года. Ей тридцать четыре зимой исполнилось. Она одна тянет детей, от первого мужа ушла сама, а второй погиб еще до рождения дочери, — Аня тяжело вздохнула. — Мама… Наша… мама — запнулась она. — Тоже умерла несколько лет назад, — дочь отвела взгляд от той, которую всю жизнь считала своей родительницей.
— Ты должна хотя бы заочно познакомиться с ней, — протянула через стол руку мама и накрыла Анину холодную ладошку.
— Но она бросила меня! — воскликнула
