Читаем без скачивания Древняя книга Агриппы - Михаил Палев

– Проси!

В кабинет зашел мужчина лет шестидесяти. Среднего роста, одет неброско, строго, но весьма дорого. Такой прикид тянет на его, Таврова, годовой доход.

– Здравствуйте! – сказал мужчина.

– Здравствуйте… э-э…

– Борис Львович, – подсказал мужчина.

– Очень приятно. Прошу вас, Борис Львович, садитесь!

Мужчина уселся в кресло. Он, как видно, не привык терять времени даром, поэтому сразу перешел к делу:

– У меня возникли некоторые… подозрения, что ли… И я хочу либо их развеять, либо превратить их в твердые доказательства. Дело касается моей жены. Только не думайте, что я какой-нибудь Отелло! Я просто деловой человек и привык все просчитывать. Мне нужна ясность. Вы понимаете?

– Разумеется, Борис Львович, – кивнул Тавров. – Свыше восьмидесяти процентов дел, которыми занимается мое агентство, связаны именно с подозрениями жен относительно мужей или мужей относительно жен.

– А остальные двадцать? – вдруг полюбопытствовал Борис Львович.

– В основном это подозрения в отношении деловых партнеров и исчезновения людей, – ответил Тавров. – Во всех случаях мы гарантируем полную конфиденциальность. Все полученные в ходе расследования материалы передаются клиенту. Файлы в компьютере удаляются сразу после распечатывания, а специальная программа делает так, чтобы их нельзя было восстановить. Сумма оплаты и аванса оговаривается при заключении договора. Отчет о расходах и их компенсация клиентом производятся через оговоренные в договоре промежутки времени, но не реже чем раз в две недели. И никаких противозаконных действий. Вас устраивают наши условия?

– Вполне, – ответил Борис Львович. Он извлек из борсетки две фотографии и положил их на стол. – Это моя жена. А это – мой коммерческий директор, Захвалин Константин Георгиевич. Я полагаю, вы все поняли?

– Разумеется, – заверил Тавров, рассматривая фотографии.

– Что еще от меня требуется? – спросил Борис Львович.

– Об этом мы поговорим отдельно, после заключения договора, – ответил Тавров, роясь в столе.

– Так давайте его заключим! – с едва заметным раздражением предложил Борис Львович.

– Минуточку, я должен посмотреть, кого из сотрудников могу подключить к этому делу.

Тавров пару минут озабоченно листал толстый блокнот, потом с сожалением его закрыл.

– К моему глубокому сожалению, у нас сейчас нет свободных сотрудников. В таких случаях мы обращаемся к другому агентству, являющемуся нашим партнером. С вашего позволения, я сделаю им звонок.

– Это солидная фирма? – с сомнением спросил Борис Львович.

– Обижаете, Борис Львович! – отозвался Тавров, набирая номер. – Алло, Игорь! Это Тавров. У меня для тебя есть клиент. Ты как сейчас? Время есть? Тогда он к тебе подъедет, лады?

Тавров положил трубку.

– Вот вам его визитка. Очень опытный профессионал. Договор заключите непосредственно с ним.

Когда Борис Львович ушел, Тавров несколько минут сидел, задумчиво глядя в стену. Он отказал столь выгодному клиенту не по причине сверхзагруженности сотрудников. По сути, он был единственным работником в своем агентстве и в любом другом случае с радостью бы ухватился за это дело. Но только не теперь. Проблема заключалась в том, что женой Бориса Львовича была Ольга Берг.

Тавров вспоминал, что собирался сделать непосредственно перед приходом Бориса Берга. Ах да! Позвонить секретарю матушки Евфросиньи, записаться к ней на прием и уточнить дату визита Андрея. Но прежде надо бы сделать еще одну проверку. Она займет определенное время, и этот звонок лучше сделать немедленно! Кому только? Да, пожалуй, лучше всего это сможет сделать Павлов.

– Вадик? Здравствуй, это Валерий Иванович. Узнал? Ну как дела? Не отрываю тебя? Ну хорошо! У меня тут небольшая просьба. Два года назад при пожаре в лаборатории одного НИИ погиб некий Салуков Вячеслав Игоревич. Мне нужно знать, не фигурировал ли он в каком-нибудь расследовании. Нет, не обязательно убийство. Финансовые махинации, наркотики, взятки – что-нибудь в таком роде. Да понимаю я, о чем прошу! А если я вам какой-нибудь «глухарь» помогу закрыть благодаря этой информации? Конечно, серьезно! Так сделаешь? Ну и хорошо! Спасибо, Вадик!

Теперь можно было договариваться о встрече с матушкой Евфросиньей.

– Здравствуйте, Лариса! Это Валерий Иванович, друг Леноры Павловны. Вспомнили меня? Я хотел бы узнать, когда на приеме у матушки Евфросиньи был некий Семенов Андрей. Да, я жду.

Тавров закурил, дожидаясь ответа.

– Да-да, я слушаю. Ага, даже два раза? А когда? Угу. Лариса, я хотел бы поговорить с матушкой. Да, я понимаю, что это трудно. Так запиши меня на прием. Завтра в три часа дня? Отлично! Спасибо, Лариса!

Тавров доехал до станции метро «Цветной бульвар» и переулками направился к офису матушки Евфросиньи. Он любил этот район, потому что вырос здесь. Когда-то он знал каждый двор и каждый дом от Садового до Бульварного кольца между Сретенкой и Цветным бульваром. Здесь жили его друзья и знакомые. С этими местами связаны его первые впечатления от жизни: вой сирен за окном, плотно завешанным светомаскировочной шторой; выстрелы зенитных орудий и взрывы бомб; вечный голод военного детства и сказочный новогодний подарок, полученный на елке в Колонном зале зимой сорок третьего, – мандарины, орехи и шоколад. От Сухаревки видно его школу. А вон там стояло двухэтажное здание военного комиссариата, откуда Тавров уходил в армию.

Теперь все изменилось. На месте старых домов вырос «новодел», стилизованный под старину. Многим это не нравилось, но Тавров считал, что лучше стилизация под старину, чем уродливые стандартные коробки или лжеконструктивистские изыски. Впрочем, наверное, сто лет назад ревнителей московской старины точно так же ужасали многоэтажные доходные дома в стиле модерн, выросшие среди уютных купеческих и дворянских особняков. Все это ерунда! Главное: канули в вечность характерные для Москвы семидесятых и восьмидесятых облупленные фасады домов.

Тавров стал подниматься к Сретенке не по переулку, где находился офис матушки Евфросиньи, а по соседнему. В этом переулке он когда-то жил и решил позволить себе немного ностальгии.

Возле родного дома стоял черный «Мерседес» с затемненными стеклами, как напоминание об изменившихся временах. Тавров даже не мог зайти в дом и поговорить со старыми жильцами: все коммуналки давно уже были расселены. Тавров обошел «Мерседес», не останавливаясь возле дома. Ностальгическая идиллия исчезла. И вовремя.

Когда-то сзади стоял еще один дом: двухэтажный деревянный. Теперь на его месте разбили чахлый скверик с детской площадкой. За площадкой в соседнем переулке поднималась громада здания, в котором принимала матушка Евфросинья. Тавров направился туда через детскую площадку.

Из-за угла появился человек. Он шел навстречу Таврову: высокий шатен лет сорока в кашемировом пальто, во рту большая сигара, на носу очки в золотой оправе. Безумно дорогие ботинки дико смотрелись в снежно-солевой каше у тротуара. Однако шатен прошел по ней, не пытаясь обойти или перешагнуть приметы неприглядной отечественной зимы. Недалеко от Таврова шатен остановился, обернулся и посмотрел назад. Бросил сигару на тротуар, снял очки, аккуратно протер их носовым платком, снова надел и быстро прошел мимо Таврова.

Тавров подошел к подъезду и оглянулся. Шатен миновал детскую площадку и скрылся. Спустя полминуты из-за угла появился «Мерседес». Он медленно проехал по переулку, свернул на Сретенку и скрылся в направлении Сухаревской площади.

Глава 13

Тавров явился на прием к матушке Евфросинье точно в назначенный срок.

– Хоть часы проверяй, – улыбнулась Лариса.

– Многолетняя привычка! – отозвался Тавров, усаживаясь в кресло, и тут же спросил: – Ларисочка, вспомни, голубушка: когда Семенов приходил в последний раз, долго ли он пробыл у матушки Евфросиньи?

– С полчаса. Меня еще это удивило: обычно во второй раз приходят просто поблагодарить. А он пробыл минут тридцать – тридцать пять.

– А уходя, ничего не сказал?

– Нет, – сокрушенно вздохнула Лариса. Она явно была разочарована этим фактом.

– А матушку Евфросинью вы не спрашивали по этому поводу?

– Ну что вы, Валерий Иванович! – удивилась Лариса. – У нас так не принято. Да она ничего бы и не сказала. Вы же знаете, что она никогда не помнит, что происходит во время сеанса. Так что, если вы к ней по этому поводу, то совершенно напрасно.

– Я тоже так думаю, – согласился Тавров, – но должен попытаться. «Быть уверенным» и «знать» – понятия разного порядка. Что поделаешь! Старая ментовская привычка – отработать до конца все варианты, даже заведомо проигрышные.

Тавров взглянул на часы: пять минут третьего. Он достал из кармана пачку «Золотой Явы».

– Что-то клиент задерживается. Пойду покурю.

– Да-да, конечно, – кивнула Лариса.