Увидев, как сестра Фиск поднимается по южной лестнице стены, Воппл помахала ей, подзывая подругу:
- Эй, сестра, сюда!
Рэдволльская мышь-лекарка подошла, неся в лапах исходящий паром чайник. Матушка потерла лапы в предвкушении, когда Фиск уселась рядом с ней:
- Я разложила нашу еду. Что за чай мы пьем сегодня?
Фиск налила горячую янтарную жидкость в две фарфоровые чашки, протянув одну из них компаньонке:
- Попробуй и угадай, а потом скажи мне, как тебе это нравится!
Сдув ароматный пар с напитка, Воппл отпила маленький глоточек:
- О-ох, сестра, он абсолютно бесподобный! Я никогда не угадаю, так что лучше скажи мне.
Фиск огляделась по сторонам, как бы защищая тайну, перед тем, как шепнуть:
- Плоды шиповника и бутоны одуванчика, со всего лишь щепоткой толченого миндального цвета!
Матушка отхлебнула еще, прикрыв глаза в экстазе:
- Это лучшее из всего, что ты когда-либо изобретала, подруга!
Фиск как следует откусила от своей булки с салатом:
- Конечно, и вполовину не такое хорошее, как твоя еда. Сегодня днем мне пришлось слегка посуетиться. Пришлось наложить немного мази на ушибленную заднюю лапу. Опять малыш Альфио!
Матушка хихикнула:
- О, Боже! Иногда я думаю, что бедный диббун уродился на свет с четырьмя левыми лапами. Сколько это уже раз он падал и ушибался, неуклюжая мелкая землеройка?
Сестра покачала головой в насмешливом отчаянии:
- Я уже потеряла счет синякам Альфио!
Она прислонилась спиной к нагретым солнцем зубцам стены:
- Ах, вот это жизнь! Момент тишины и спокойствия пополудни, подальше от всего этого!
Воппл поставила перед ней ломтик пирога:
- Да, пока кто-нибудь из зверей снова не покалечится или вся толпа из Рэдволла не захочет жрать!
Тихий, слабый и дрожащий голосок перебил их:
- Не могли бы вы накормить меня, пожалуйшта? Я много не ем…
Фиск повернулась к Воппл:
- Ты что-то сказала?
Матушка уже поднималась на лапы:
- Это не я – это прозвучало, как будто кто-то находится снаружи!
Фиск присоединилась к ней, и они выглянули за зубцы.
Внизу, среди деревьев, была старая ежиха. Она выглядела очень худой и тряслась. Опершись на вяз, она помахала им лапой:
- Не хотела портить ваше чаепитие, шударыни. Я вшего лишь гадала, как можно попашть в это чудное мешто.
Матушка Воппл немедленно ответила:
- Оставайтесь на месте, мэм! Мы спустимся и заберем вас!
Отворив маленькую калитку в восточной стене, они поспешили к фронтону, где уселась старая ежиха. Она начала благодарить их, когда они помогли ей пройти во двор:
- Пушть удача улыбнетша вам, добрые звери, и пушть ваши мишки никогда не опуштеют жа вашу доброту ко мне!
Они помогли ей взобраться на стену и усадили ее, поставив перед ней свой послеобеденный чай. Она немедленно и с удовольствием накинулась на еду. Пока она безмерно предавалась обжорству, матушка Воппл изучала мордочку пришелицы, бормоча:
- Сестра Фиск, а она тебе никого не напоминает?
Вместо ответа сестра Фиск обратилась к старой ежихе:
- У вас есть имя, мэм?
- Их гостья подняла глаза от ломтика пирога, показывая в улыбке всего лишь несколько обломанных зубов:
- Туггс, меня жвать Туггс!
Матушка кивнула со знающим видом:
- А ваша фамилия случаем не Вилтуд?
Старая ежиха одним махом прикончила чашку чая:
- Правильно, Вилтуд… Но как вы ужнали?
Матушка Воппл поежилась:
- О, я просто угадала.
Туггс Вилтуд обратила свое внимание на недоеденную булку Фиск:
- Вы догадливая, а, мэм? А нет ли у ваш еще этой шлавной еды?
Воппл подвинулась, чтобы помочь ей встать:
- Пойдемте со мной на кухню, и я посмотрю, что можно найти!
Аббат Тибб присоединился к Дорке Гурди на кухне. Оба были полны решимости увидеть новоприбывшую. Тощая старая ежиха расположилась на стопке мешков в одном из углов, уделяя внимание только подаваемой еде.
Матушка Воппл указала Тиббу и Дорке на свою гостью, заметив:
- Мы с сестрой Фиск обе сошлись на том, кто она такая.
Аббату понадобился всего лишь короткий осмотр старушки с обломанными зубами, которая хлебала подслащенную медом овсянку так, как будто ей предстояло голодать десять сезонов. Он решительно кивнул:
- Это Вилтуд, без сомнения, а, Дорка?
Выдра-привратница охотно согласилась:
- Чтоб мне руль расщепило, она не может быть никем иным, кроме Вилтуда. За столом не конфузится, не так ли? Посмотрите-ка, как она пожирает всю эту еду!
Матушка Воппл вновь наполнила миску гостьи овсянкой. Туггс Вилтуд выхлестала кружку Октябрьского эля, кивнув матушке перед тем, как вновь обратить свое внимание на овсянку:
- Шпашибо, мэм. Люблю я капельку медовой овшяночки. У меня ошталошь не так много жубов, штобы иметь дело ш более твердой едой. Но, однако, я штараюшь.
Сестра Фиск подавила смешок:
- Уверена, что так и есть, добрая госпожа. У нас есть еще один член вашего клана здесь, в Рэдволле – юный Угго Вилтуд, хотя сейчас он отправился в путешествие.
Туггс вылизала стенки своей опустевшей миски, протягивая ее матушке за новой порцией:
- Вы шкажали – Хугго? Хммм, не жнаю никакого Хугго Вилтуда, но это неудивительно. Штрана Цветущих Мхов кишит Вилтудами. Мы путешештвенники и шобиратели, жнаете ли. Не поделитишь ли вы шо мной капелькой шупчика? Я люблю шуп, жнаете ли.
Матушка Воппл прокомментировала:
- А есть ли какая-нибудь еда, которую вы не любите?
С минуту Туггс посасывала свои фактически беззубые десны:
- О, дайте-ка поражмышлить. Может, уштрицы. Я о них шлыхала, но никогда не пробовала. Потому не могу шкажать, нравятшя они мне или нет. Вы когда-нибудь пробовали уштрицу, шударыня?
Аббат прервал эту в какой-то степени бессмысленную болтовню:
- Забудьте об устрицах – скажите мне лучше, была ли у вас цель для посещения аббатства? Конечно же, вы желанный гость, я уверен; но будучи зверем столь почтенных сезонов, вы много раз заходили в наши ворота, если вы живете в Стране Цветущих Мхов. Так почему же вы внезапно завернули сюда сегодня?
Туггс отхлебнула из миски, которую ей только что передала матушка:
- Ох, щаштливый день – вешенний овощной шупчик, моя шамая любимая штука на швете! Пушть вам улыбнетша удача, шударыня повариха, и, может быть, у ваш найдетша также мягкое мештечко, чтобы уштроитьша на ночь?
Взяв корку хлеба, она начала макать ее в суп и шумно сосать. Дорка улыбнулась аббату:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
