могут и ограбить. Поэтому покупала столько, чтобы хватило на неделю четверым голодным ртам. Небольшой мешок крупы, такой же картофеля, чуть побольше муки и сахар, соль у Верины ещё была. Две тушки курицы, одну тушу жирного гуся, половину задней ноги хряка. Несколько маленьких мешочков с разной специей, у мужичка с куцей бородкой купила пять горстей грецкого ореха и у него же яблок сладких как мёд. Морковь, свёклу, капусту, зелень тоже набрала, забыв спросить, растёт ли овощи в огороде у «тётушки». За рыбой заглянула к Даксу, с радостью нагрузив его многочисленным скарбом, раз вызвался мне помочь. Сама тоже не отлынивала, приобрела у парнишки удобную корзинку, сложила туда масло, два десятка яиц, сыр, напоминающий и по вкусу, и по консистенции адыгейский, бутыль молока и крынку сметаны. И теперь натужно дыша тащила, неподъёмную корзину.
– Так сказываешь, у Верины жить будешь? – снова спросил Дакс, украдкой взглянув на меня, пытаясь начать разговор со мной, но я и в этот раз его не поддержала. Очень непросто вести светскую беседу и при этом не фыркать как загнанная лошадь, неся полную корзинку снеди.
– Угу, – смогла лишь промычать, перекидывая тяжесть с одной руки на другую.
– А я рядом живу, вон мой дом… добрый, в прошлом году печь поменял и крышу перестелил.
– Хорошо.
– Вот только хозяйку всё никак не найду, чтоб работящая да ласковая была, – сделал такой толстый намёк Дакс, попытался обольстительно улыбнуться. Но у него это плохо вышло, всё же огромный мешок, битком набитый мешками поменьше, неслабо прижимал его к земле, отчего пот, катившийся градом с его лба, затекая в глаза, вынуждал криво щуриться.
– Угу, – всё, что выдавила я из себя, ускорила шаг, заметив невдалеке знакомый домик. Но чем ближе мы подходили, тем сильнее росло моё беспокойство. Во дворе что-то происходило, но подслеповато щурясь, я не могла разглядеть, что именно.
– Ооо… Захарий и Курт забор Верине чинят, – воскликнул Дакс, запнувшись о камень, чуть было не завалился набок. Бросив в мою сторону украдкой взгляд, довольно улыбнулся, радуясь, что я не успела заметить его конфуз.
– Забор – это хорошо, – проговорила, подавившись смешком, поползала пусть на пологую, но такую мучительную горку.
– Тьяна! Ты глянь, что творят! – Всполошилась женщина, рванув ко мне, стоило только подойти к калитке, – говорю платить мне нечем, они упираются и за своё!
– Староста послал? – Не стала тянуть кота за хвост, посмотрев на взмокших от жары и труда парней лет так двадцать пять на вид. Широкоплечие, рыжеволосые красавчики высотой под два метра. Рядом с ними Дакс явно уступал, но не сдавался. Расправив плечи, вздёрнув подбородок, чуть отошёл, чтобы на их фоне не теряться, призывно улыбался то мне то Верине.
– Шимус, сказал, поправить, – разом ответили, судя по похожести братья, вдруг напомнив мне двоих из ларца в мультфильме о тридевятом царстве.
– Ясно, не будем вам мешать, – пропыхтела, сунула в руки ничего не понимающей Верины корзинку, шаркающей походкой двинулась к дому, – Дакс, тащи этот мешок в дом.
– Ага, – обрадованно отозвался мужчина, наверняка бахвалясь перед братьями, что вхож в дом. Удивительно легко поднял с земли мешок, чуть ли не бегом рванул к распахнутой настежь двери.
Только спустя полчаса, когда от Дакса, наконец, удалось избавиться. Большая часть продуктов была разложена по местам, ошалевшими от количества и разнообразия Мей и Вериной. А я уняла мучившую меня всю дорогу жажду. Я принялась объяснять хозяйке дома, что происходит и почему Захарий и Курт вдруг решили поправить забор Верине.
– Вернул монеты и обещал во всём разобраться, – закончила краткое повествование беседы с Шимусом, устало подперев подбородок рукой, следила за ёрзающей Мей, которая явно что-то хотела мне рассказать, но терпеливо ожидала своей очереди.
– Хороший мужик Шимус… – задумчиво молвила Верина, присаживаясь рядом со мной.
– Кхм… хороший? – Поперхнулась, оторопело уставившись на «тётушку», – в каком месте?
– Молодыми были, сватался он ко мне, – будто и не слышала меня Верина, невидяще уставившись на буфет, продолжила, – да только выбрала я Броди, первым красавцем он был, многие девки тогда за ним ходили. Шимус после сразу женился… вот как два года овдовел и деток Хани ему не родила, один живёт. Месяца не прошло, как утонул мой Броди, пришёл… сказал, трудно тебе Верина будет одной детей поднимать… звал к себе, да я отказалась, что людей-то смешить. Чай не молодые уже, куда нам миловаться.
– Верина… – вполголоса протянула, не сводя взгляд от мечтательного лица женщины, – а ты связь не улавливаешь?
– Какую? – Словно очнулась тётка, с недоумением на меня посмотрев.
– Когда напасти-то, на твой дом повалились?
– Забор полёг на вторую ночь, как Шимусу отказала, – ответила женщина, всё ещё пребывая в наивном неведении.
– Угу, а гуси пропали когда? Ты с Шимусом, случайно, не встречалась где-нибудь? – Настойчиво расспрашивала, надеясь, что до Верины, наконец, дойдёт.
– Так, на рынок ходила, там он… снова звал, а утром Мей вышла гусей из сарая выпустить, а их и нет во дворе, – вполголоса, будто размышляя проговорила «тётка», через секунду вытаращив на меня свои глазищи, соскочив с табурета, рыкнула, – так это он! Он, ползучий, пакости мне устраивает! Зачем?!
– Ну Верина, – простонала я, взглянув на разошедшуюся женщину, пояснила, – чтобы ты согласие своё дала, да к нему перебралась, видно, мужик по тебе сохнет.
– Да… – ошеломлённо пробормотала тётка, устало падая на стул.
– А ты-то? Если не по нраву он, то покажем Шимусу, где раки зимуют, – зловещим голосом произнесла, подмигнув хихикнувшей Мей, которая тут же спросила:
– А где они зимуют?
– Потом расскажу, – ответила, покосившись на задумчивую Верину, вновь вернулась к девчушке, – что хотела поведать?
– Там козу привели, видела, как мальчишки её гнали.
– Ну вот, обещанная коза прибыла, – усмехнулась, невольно вспомнив мужа и написанную в сердцах строчку. Выбравшись из Вистерии, я перевернула все свои бумажки, но этот злополучный листок так и не нашла. Одно радует, писала я русскими буквами и прочесть Кеннет не сможет.
– Хороший мужик, – наконец промолвила Верина, улыбнувшись уголком губы, добавила, – Хани говорила ласковый.
– Ты главное – не торопись, – наставляла «тётку» заметив её очумелый взгляд, и невменяемый вид, – присмотрись, на свидание сходи. Пакостить он больше не будет, долг отдавать не надо. Так что подумай хорошенько, если же мил и детей твоих примет, то почему нет. Вместе так-то жить легче и тебе, и ему, где он поможет, где ты подсобишь.
– Ох, Тьяна, а люди, что скажут?
– А что люди? Разве вы что дурное замыслили? Он вдовый, ты тоже, – проворчала я, разворачивая из лопуха огромную рыбину, решив пожарить её на углях. Что-то так давно не ела истекающую соком и
