Сотни семей жили и продолжают жить в земляных щелях и других убежищах и проводят там целые дни. На дорогах можно видеть целые семьи, передвигающиеся с одного места на другое в любой час ночи, ибо сотни бедных жилищ, построенные ценой многих жертв и труда, были сметены с лица земли.
Наше военное командование,
руководствуясь желанием возвратить покой детям, женщинам, мирным семьям, которые погибают в результате варварских налетов батистовской авиации, сознавая, что эти налеты осуществляются при помощи, с согласия и одобрения правительства Соединенных Штатов, вынуждено принять соответствующие меры, чтобы прекратить воздушный бандитизм.
Мы терпеливо ожидали, что правительство США прекратит, наконец, оказывать военную помощь тирании.
Но в течение последних месяцев мы с разочарованием убедились, что помощь США диктатору возрастает.
В силу полномочий, которыми я облечен, и принимая во внимание вышеуказанные основания,
решаю:
I. Всем воинским частям, подчиненным главному командованию II фронта „Франк Паис“, приступить начиная с пятницы 27 июня текущего года к аресту всех американских граждан, которые проживают в пунктах, указанных в прилагаемых к приказу секретных инструкциях, и передать арестованных в распоряжение командования II фронта;
II. Довести до сведения тех, кому поручено выполнение этого военного приказа, что: а) как и принято у нас, они должны обращаться с арестованными со всем подобающим вниманием; б) все сказанное в этом приказе НЕ КАСАЕТСЯ ЖЕНЩИН И ДЕТЕЙ — граждан США;
III. Ввиду того, что гражданское население Кубы неоднократно проявляло свое возмущение действиями правительства США, которое снабжает авиацию диктатуры бомбами и снарядами, задержанных содержать в секретных местах во избежание того, чтобы народный гнев не проявился против них;
IV. Данный приказ преследует цель предоставить возможность самим североамериканским гражданам, против которых мы ничего не имеем, на фактах убедиться в подлом преступлении, совершаемом их правительством против беззащитного кубинского народа. Единственная опасность, которая угрожает этим гражданам — тот же риск, которому подвергаемся и мы, страдая от бомбардировок».
Неразговорчивый консул
Выполнение приказа № 30 началось 27 июня. Первыми были арестованы два американца, работавшие на никелевых рудниках в Никаро, — управляющий и производитель работ. Затем повстанцы Второго фронта захватили автобус, который вез из Гуантанамо в Кайманеру 32 моряка с военно-морской американской базы.
Через 48 часов после вступления в силу приказа № 30 в руках повстанцев Второго фронта находились 50 американцев — гражданских и военных.
Весть об арестах граждан США, проживающих или находящихся на территории фронта «Франка Паиса», немедленно разнеслась далеко за пределами территории фронта. Всполошились американские власти на кубинском острове.
Уже во второй половине дня 27 июня Раулю Кастро сообщили, что консул США в Сантьяго-де-Куба мистер Уоллэм желает с ним лично свидеться для обсуждения создавшегося положения.
Рауль назначил консулу встречу на вечер 28 июня, около Калабасас, где находилась и часть задержанных американцев…
…Уоллэм остервенело крутил баранку «джипа», внимательно всматриваясь в дорогу. Рядом с ним сидела Вильма Эспин — Дебора. «Движение 26 июля» именно ей поручило сопровождать консула. Решено было, что после этой поездки Дебора уже не вернется в Сантьяго, а останется на территории, занятой войсками фронта, вот почему саморазоблачение перед американцами, которые, конечно, обо всем сообщат батистовцам, не очень ее тревожило.
Уоллэм был мрачен. Вильма изредка посматривала в его сторону. Консул не особенно ладил с испанским языком, поэтому Вильме предстояло выполнять в этой поездке не только роль проводника, но и переводчика.
— Когда они собираются освободить американцев? — спросил консул.
— Бомбардировки все еще продолжаются, — ответила Вильма.
— Правительство США не несет за это ответственности.
— Но вы даете Батисте самолеты, и бомбы, и пулеметы, и все прочее, что нужно для убийства.
— С марта месяца сего года это прекращено.
— К сожалению, жизнь опровергает ваше утверждение.
Уоллэм пожал плечами.
Некоторое время они ехали молча.
Вдруг Уоллэм сбавил скорость, склонил голову набок и начал тревожно прислушиваться к работе мотора. К его урчанию прибавился какой-то посторонний и все усиливающийся звук.
Вильма тронула консула за рукав и показала на небо. Она-то сразу распознала этот звук — мерное гудение приближающегося издалека самолета. Здесь в горах самолет слышен не так, как на равнине. К шуму мотора примешиваются звуковые отражения, и потому кажется, что звук идет не сверху, а снизу или иногда даже со всех сторон.
Уоллэм недоверчиво покосился на нее, потом стал искать глазами самолет. Не нашел и снова стал вслушиваться в урчание мотора «джипа»…
Но уже через несколько мгновений явственный шум самолета заставил его вздрогнуть и снова посмотреть вверх. Рев мотора приближался. Низко вдоль дороги, по которой двигался «джип», шел двухмоторный самолет. Это была американская машина, но с опознавательными знаками батистовских военно-воздушных сил.
— Вот такие точно самолеты и бомбят мирное население, — сказала Вильма.
— Это нас не касает…
Но Уоллэм не успел докончить фразу. Вильма видела, как расширились его глаза, — в нескольких метрах от «джипа» дорогу простегала пулеметная очередь. Раздался взрыв — позади справа взорвалась небольшая фугасная бомба.
Уоллэм резко остановил машину и, забыв поставить ее на ручной тормоз, выскочил на дорогу. Через мгновение он лежал в глубокой канаве, прорытой дождями.
«Джип» начал медленно скатываться назад под уклон. Вильма вытянула на себя ручку тормоза, выскочила из машины и тоже побежала к обочине, подальше от автомобиля.
Консул, красный от смущения, поднялся, неловко стряхивая пыль с тщательно отглаженных брюк.
— Вы зря поднимаетесь, — участливо сказала Вильма, — он сейчас повторит…
Действительно, через минуту-полторы летчик снова пронесся над дорогой, прошил ее пулеметной очередью и сбросил две фугаски. К счастью, «джип» и его пассажиры остались невредимы. Вильма и Уоллэм подождали еще несколько минут и, видя, что летчик кончил атаку, снова сели в автомашину.
Уоллэм сидел мрачнее прежнего. Одутловатое лицо его налилось краской.
— Он не знал, что вы — американец, — сказала Вильма. — А то бы он, конечно, нас не потревожил. В этих местах такие налеты бывают до десяти раз в день. Бомбы, между прочим, тоже ваши.
Уоллэм ничего не ответил. Только плотнее уселся на сиденье. Остальную часть пути они проехали молча.
…Встреча американского консула с Раулем продолжалась весь вечер и всю ночь с 28 на 29 июня.
Рауль вручил своему собеседнику копию приказа № 30, который Вильма прочла ему по-английски.
Консул молча слушал, иногда только поскрипывая стулом.
— Наше единственное и справедливое условие, — сказал Рауль после того, как Вильма кончила читать, — состоит в следующем: прежде чем мы вернем вам задержанных американцев, мы должны получить официальное обещание правительства США — окончательно прекратить какую бы то ни было, прямую или косвенную, военную помощь диктатору Батисте.
Консул выслушал со вниманием. Затем встал и, походив некоторое время по комнате, снова сел.
— Об условии, которое вы выдвигаете, — сказал он, глядя на ухо Рауля, — я, конечно, доведу до сведения государственного департамента и, конечно же, сообщу вам, как только будет получен тот или иной ответ.
Консул сделал паузу и, сменив официальный тон на подчеркнуто дружеский, продолжал:
— Но, со своей стороны, я лично хотел бы заверить уважаемого майора Рауля Кастро, что никакой помощи батистовской армии Соединенные Штаты не оказывают вот уже с марта этого года, то есть с того самого момента, как мы официально объявили эмбарго на вывоз оружия для президента Фульхенсио Батисты.
Рауль приказал принести фотографии, сделанные кубинскими патриотами на территории военно-морской базы США в Кайманере в моменты, когда там заправлялись горючим и снабжались бомбами самолеты Батисты.
Уоллэм внимательно осмотрел фотографии, пожал плечами и сказал, что это фотомонтаж. Раулю принесли негативы. Он протянул их Уоллэму. Консул натянуто улыбнулся:
— О нет, сеньор Кастро, я не специалист по фотопленке.
Рауль и не пытался доказывать. Это было бы бесполезно. Консул, конечно, ни за что не признает ни одного факта, связанного с преступной деятельностью его стороны. Продолжая разговор, Рауль преследовал лишь одну цель: дать понять консулу, что в руках повстанцев есть все доказательства тайной и явной помощи США Батисте. Консул обязательно доложит об этом своему начальству, то начальство — своему. И в конце концов доклад дойдет до тех, кто полагает, что Батиста сможет без риска для престижа Соединенных Штатов продолжать получать оружие, горючее, боеприпасы и все прочее, необходимое для ведения борьбы против повстанцев. И, может быть, доклад этот заставит тех, от кого многое зависит, призадуматься…
