Все ради денег? - горько спрашиваю у него. - Ты хоть понимаешь, что едва жизнь мне не сломал. Почему не рассказал, когда требовал наследника для Саида? Неужели эта компания стоит всего этого?
- У меня семья, Амиран. Сыновья, внук вот. Да, Карим оказался слишком упрямым, чтобы сесть в кресло. Но у Ильяса еще все впереди. Он встанет у руля. Я слишком долго вкладывал в нее, чтобы…
- Чтобы отдать кому-то другому? Ты же говорил, что мы одна семья, дядя.
- Когда у тебя появятся свои дети, ты меня поймешь.
- Когда… - качаю головой. - Знаешь, я ведь считал тебя эталоном, всегда равнялся на тебя и старался оправдать твои надежды. Боялся подвести и делал все, чтобы ты мной гордился. Неужели я заслужил такое? Чем? Тем, что ношу другую фамилию?
Дядя упорно молчит. Но и взгляда прямого избегает.
- Ты не рвался заводить семью, - наконец, выдает он. - Так что не надо говорить, что так сильно пострадал. Еще успеешь настрогать наследников. Теперь у тебя свое дело.
Мне больше нечего добавить. К чему объяснять, что я не стремился жениться именно потому что считал себя неполноценным. Был уверен, что не смогу дать жене то, что нужно каждой женщине. Поэтому и сторонился серьезных отношений. И если б не Ася…
Черт, я ведь так ее обидел своим недоверием. Говорил такие грязные слова, потому что не мог даже мысли допустить, что у нас с ней…
- Прощай, дядя, - принимаю окончательное решение. - Я отплатил за то, что вы с тетей Зарой вырастили меня. Отныне мы чужие люди. Забудь, что я сын твоего брата.
Он хмуро смотрит на меня исподлобья, как будто даже не верит тому, что слышит.
- Амиран, к чему этот пафос?
- Саид вернулся в город. Не знаю, что он задумал и что попытается сделать, но в этот раз я не стану подставляться за тебя. Не приходи ко мне за помощью.
Судя по лицу дяди, эту новость он не знал.
- Мир, к чему рубить сгоряча?
Качаю головой, горько усмехаясь. Как я мог быть таким слепым? Все эти годы…
- Прощай.
Дом, в котором я фактически вырос, покидаю с сожалением. Потому что знаю - больше я сюда не приду.
- 20 Ася -
“Наш сын справился…”
Три слова, которые вызывают слезы. Неужели он поверил? Просто поверил мне на слово в такой момент?
Я не знаю. Но ведь муж пришел. Был рядом там. Хотя я почти не верила. Но было так страшно, что готова была даже умолять его просто дать мне руку, помочь почувствовать, что я не одна, что справлюсь. Страх за ребенка буквально парализовывал, сковывал, мешая думать здраво.
Сейчас, когда эмоции чуть улеглись, я понимаю, что все только сильнее запуталось. И рано или поздно нам придется поговорить о брошенных мною словах.
Пока малыш под присмотром врачей в реанимации, а я в палате. И меня тянет туда, к нему. Но пока все, что мне достается - отчет неонатолога.
Тело болит, но это ничто по сравнению с той душевной болью, что меня терзает.
Я хочу к нему, к моему мальчику.
Пусть меня заверяют, что для его срока он очень хорошо держится, моя душа не спокойна.
Когда на второй день ко мне приходит Амиран, я уже вся извелась. Он стоит на пороге, настороженно смотрит на меня, словно ждет, что я его сразу выгоню. В его руках шикарный букет цветов. Белые розы.
- Здравствуйте, - говорит он, делая шаг ко мне. - Как ты себя чувствуешь?
- Нормально. Где мой ребенок?
Я вся в напряжении, ведь помимо того, как он стоял рядом, я помню еще и те страшные слова, что он отберет ребенка.
- Там же где и вчера - в реанимации, - спокойно отвечает Казаев. - Я уже видел его сегодня. Пришел вот за тобой. Врач сказал, что мы можем сходить вместе.
Все остальное в этот момент отходит на задний план. Я резко дергаюсь и пытаюсь встать. Низ живот простреливает болью несмотря на обезболивающее, которое не так давно кололи. Амиран оказывается рядом и удерживает меня на постели.
- Тише, Ася. Не надо резких движений. Тебе еще нельзя.
- Отпусти! Я хочу к сыну!
С вызовом смотрю на него, но муж только кивает и даже помогает сесть.
- Подожди, пожалуйста.
Он выходит из палаты, а затем возвращается уже с коляской.
- Что это? - нервно спрашиваю, пока в голове начинают крутиться всякие дурные мысли.
- Идти далеко. Отделение детской реанимации находится в другом крыле. Так будет проще.
Звучит все логично, но я сейчас настолько взвинчена, что в любом предложении вижу подвох. Однако желание увидеть сына сильнее страхов. Пробую сама встать с кровати, все вроде получается, но последний шаг дается слишком сложно, и в итоге мне помогает Амиран.
В нем что-то изменилось, но я отмахиваюсь от этого. Сейчас все мои мысли о малыше.
Муж берет плед и укрывает меня.
- В коридоре довольно прохладно, - поясняет он и обходит коляску.
Ехать вот так очень неловко. Хотя в палату меня перевозили точно так же, но это была медсестра, а тут - Амиран.
Когда я наконец-то вижу сына, слезы сдержать не выходит. Он такой маленький, такой крошечный, что мне кажется просто невероятным тот факт, что он выжил. Всхлипываю, пытаюсь встать, но ноги почти не держат. В итоге снова оказываюсь в объятиях Казаева.
Он крепко держит, пока я во все глаза смотрю на мою кроху. Вокруг какие-то трубки, а сам он за стеклом, и я даже взять на руки его не могу.
- Он молодец, Ася. Настоящий боец. Как и ты.
