силу чего он благополучно и доцарствовал до времени наших бравых кадетов. Но теперь, Юленька, ясно, что действовать надо ещё более активно. Те же лекарства, методы лечения, технические усовершенствования…
– А почему же вы раньше этого не делали? – не удержалась Юлька.
– Не хотели зряшнего внимания, дорогая. Представь себе, что случилось бы в том потоке, просочись туда сведения о нас, или если бы мы в открытую стали размахивать направо и налево чудесными диковинками. Мы помогали, но тихо, осторожно, незаметно. Сейчас мы тоже не намерены бить в барабаны и трубить в трубы, но всё-таки будем более активны.
– Мы многое знаем и можем, – подхватил профессор. – Физика, химия, электротехника, фармацевтика, мы много где сможем помочь. Кое-где достаточно будет просто слегка подтолкнуть, подсказать верное направление, как с тем же пенициллином. Но всё это не сразу. Сперва устроиться, опять же, смонтировать новую, более мощную машину – что так и не удалось бедному Илье Андреевичу. Потому что и впрямь не можем же мы бросить вас тут одних! Что вы тут станете делать без взрослых?
– Так мы тогда с вами, выходит?
– На какое-то время – несомненно. Со школой мы всё уладим.
Как-то это всё равно было странно, и Юлька беспокоилась всё сильнее – кувырком должна была полететь такая замечательная, такая хорошая жизнь!..
– Знаю, вы волнуетесь, – бабушка погладила Юльку по голове. – Конечно, родная, нам с Николай Михайловичем очень грустно, просто мы стараемся не показывать вида. Мы очень надеялись победить здесь, где мы родились, где сражались, где хоронили друзей… Господь судил по-иному. Что ж, в том потоке – такие же люди. Даже, наверное, в чём-то лучше, хочу верить, что по причине спасённого нашими стараниями Пушкина. Ты там побывала, Юленька, ты видела своими глазами – там можно многое изменить, многое сделать лучше. А здесь… может, Ирина Ивановна Шульц и в самом деле права? Можем ли мы решать за всех, живущих здесь и сейчас? Да, большинство людей, наверное, и не хотели бы иной жизни. Стоят в очередях, поругивают власть, рассказывают анекдоты, но…
– Но всё равно каждый раз ждут, что Чапай выплывет, – добавил профессор.
– Вот именно. Ждут, что выплывет. Помню, когда с гостями нашими спорили, с Ириной Ивановной, как раз и выходило – что народ к другой жизни уже привык, старая не нужна. Но… мы-то рассчитывали, что эта жизнь изменится сама по себе, а она, выходит, не изменится… или очень не скоро… Так что лучше, пожалуй, нам и впрямь заняться тем потоком. Тем более что тропинка уже, получается, натоптанная – за то тебе спасибо, дорогая.
– Короче, будем готовиться, – подвёл итог Николай Михайлович. – А ну, выше нос, дорогие мои! Всё устроится, вот увидите. И вам самим – разве не хочется вновь туда отправиться, увидеть друзей?..
Юльке хотелось. Игорьку явно тоже.
– Всё будет хорошо, – хором сказали старшие.
Юлька им верила.
Глава 9
Россия, лето 1915
И вновь кипел штаб Южфронта, кипел свежими людьми в новенькой, с иголочки, форме – старые фабрики и ателье, «строившие» ранее гвардейские мундиры, дружно перешли наконец на новые образцы. Пестрело в глазах от разнообразных геометрических фигур в петлицах, а на груди новоиспечённых краскомов было пока что девственно-чисто. Редко у кого мелькнёт орден Красного Знамени, но таких было мало.
Прорывы белых всюду удалось остановить. Враг не достиг Воронежа, после взятия Икорца добровольцы прошли еще целых сто с лишним вёрст до Старого Оскола, где наступление их наконец выдохлось – красные подтянули многочисленные резервы, зарылись в землю. На севере разъезды белой конницы шарили у Колодезного, но перерезать стратегическую рокаду Воронеж – Курск так и не смогли.
Повсюду на фронте велись, как указывалось в сводках, «бои местного значения» или «поиски разведчиков». Южные армии красных набухали людьми, словно снег – вешними водами, готовясь вот-вот уступить место настоящему половодью.
Ехали уже не «пролетарские полки», но старые, регулярные части, многие – укомплектованные ещё маньчжурскими сверхсрочниками. Прибывали артиллерия и боеприпасы, целыми эшелонами доставлялись снаряды, шли тяжёлые орудия; и замначальника оперативного отдела штаба Южного фронта Красной армии товарищ Ирина Ивановна Шульц скрупулёзно отмечала всё это на картах, так что хвалили даже опытные «военспецы».
И всё чаще в коридорах звучало:
– Пора бы и наступать!
Наступать и впрямь было пора. Гетманцы сидели за Днепром тише воды ниже травы, поддерживаемые германскими и австрийскими штыками, на восток пока не лезли; это надлежало использовать, не дожидаясь, пока свидомые парубки не решат, что настал отличный момент захватить всё Левобережье.
В самом начале июня на харьковский вокзал прибыл «особый литерный» состав, поезд из числа «императорских». На нём теперь раскатывал народный комиссар по военным и морским делам товарищ Троцкий. Формально Красной армией по-прежнему командовал старый генерал Брусилов, но реальные приказы отдавал именно Лев Давидович.
С ним вместе прибыл целый полк охраны – балтийские матросы, «ударные пролетарские сотни», интернациональный батальон.
– Ну, товарищи, докладывайте обстановку!
Товарищ Троцкий не умел просто ходить. Он всегда не шёл, не шагал, он словно летел, почти не касаясь земли. Сила и порыв в нём крылись поистине фантастические, и всех вокруг он буквально заражал своей энергией.
Весь штаб Южфронта стоял навытяжку перед огромным столом, заваленным картами. Самую крупную, какая только нашлась, водрузили на стену; товарищ Троцкий не очень хорошо видел, и потому Ирина Ивановна все значки наносила втрое крупнее, чем полагалось уставами.
– А, товарищ Шульц! – Троцкий блеснул улыбкой. – Рад, рад, душевно рад! Вижу, что вы нашли себя, и поистине, в штабной работе наконец-то наведён порядок!
– Служу трудовому народу, товарищ народный комиссар! – отчеканила Ирина Ивановна.
– Прекрасно, прекрасно! – Лев Давидович довольно потёр руки. Оглянулся – лощёный адъютант, явно из гвардейского полка, живо подставил ему кресло. – Докладывайте. Вы, товарищ Сиверс?
Командующий Южфронтом нервно вытер руки о галифе. Правда, заметила это одна лишь Ирина Ивановна, так и оставшаяся стоять у карты.
– Обстановка, товарищ нарком, такова…
Надо признать, докладывал Сиверс чётко и дельно. Противник всюду остановлен. Ему нанесены весомые потери, добровольцы перешли к обороне. В бой оказались втянуты все резервы белых, а потому сейчас самый момент перейти в решительное наступление. Царские войска глубоко вклинились в нашу территорию, однако в этом для них кроется и большая угроза – мы нависаем над их флангами. Два достаточно мощных удара по сходящимся направлениям могут привести…
– Именно так я это и задумал! – перебил Лев Давидович. – Окружить и уничтожить! То, на что не способны оказались битые царские генералы, осуществим мы – командиры пролетарской армии
