— Тогда, — врач вздыхает, — Ваше состояние едва ли намного улучшится. Скорее, наоборот, со временем могут вернуться боли.
— Мы вам столько заплатили! — повышает голос. — За что? Если вы ни хрена толком не сделали?
— Положительная динамика есть, — доктор остается невозмутимым. — Но… мы не всесильны. И гарантий, что вы будете бегать, вам никто не давал.
В тот день он прогнал даже меня. Хотел побыть один. А мое чувство вины расцвело с новой силой. Так испоганить ему жизнь.
И ведь сумма огромная. Я понятия не имею, где ее достать. Леше о таком даже не заикнусь. Я бы могла кое-что у него попросить. Но явно не так много. Я даже сомневаюсь, есть ли у друга такие деньги. Я в принципе, не знаю сейчас о нем практически ничего.
Клос итак, уже оплатил свадьбу и лечение. Тренер Марка самоустранился. А как заработать за короткий срок такие деньжищи даже не представляю. Точнее у меня в голове сидит только один вариант. И мне он кажется, самым логичным.
На следующий день снова отправляюсь к Марку. Он выглядит бодрее. Даже выдавливает из себя улыбку.
— Я тут подумал. Да ну, этих идиотов, — машет рукой. — Как уедем из этого клоповника, надо показаться другим врачам. Не верю я, что без операции ничего сделать нельзя.
— Марк, я думаю надо позвонить твоему отцу. Пусть поможет, — выпаливаю на одном дыхании.
Замирает. Долго смотрит на меня.
— Нет.
— Ты понимаешь, что на кону твое здоровье?!
— Я даже от фамилии его отказался. Взял мамину. А ты предлагаешь на поклон к нему?! — губы сложены в тонкую нить, в глазах молнии.
— Кто, как не родные должны помогать в беде! Он даже не в курсе, что с тобой произошло. Извини, но это ненормально.
— Я унижаться не буду!
— Кто говорит про унижения? — стараюсь, чтобы мой голос звучал мягко. — Марк, подумай, что после операции ты сможешь ходить. И потом встанешь на ноги, заработаешь и все отдашь отцу. Но сейчас такое положение, когда надо усмирить гордость.
— Толкаешь меня, чтобы я на коленях к нему приполз, — хмурит брови. Сжимает в кулаках одеяло.
— Он твой отец, он будет рад тебе помочь.
— Ты не знаешь его. Так что не приписывай ему несуществующих качеств.
В тот день мы ни к чему не пришли. На следующий тоже. Вскоре вернулись обратно в Берлин. Марк упорно ходил по врачам. Но никто ничего нового ему не сказал, все в один голос твердили о необходимости операции.
Друзья изредка звонят. Но больше не наведываются, как раньше. У них своя жизнь, и я вижу, как Марку больно осознавать, что он за бортом. Может именно этот факт и подтолкнул его к единственно верному решению.
Глава 32
Светлана потягивается на постели. Смотрит, как любовник неторопливо одевается. Вздыхает. Ей скоро возвращаться туда… К тому маленькому исчадию ада. Думала ли она когда-то, что появление в их семье ребенка пустит все ее усилия под откос? Превратит в нескончаемый поток мук ее жизнь? Нет…
— Надо что-то делать. Так больше продолжаться не может. Ты должен мне помочь, — пытается придать голосу мягкость.
— Я уже сделал выше крыши, Свет, — смотрит на нее затравленно.
— Это последнее. Надо избавиться от этого недоразумения. Я не могу находиться дома, ты это понимаешь? — одно упоминание о Денисе и ее передергивает.
Тогда три с половиной года назад она и подумать не могла, что ребенок так изменит ее жизнь. Полагала, что наймет няньку. Сбагрит пацана. И на этом все. Просчет… Она так круто просчиталась.
Надо было изначально пойти другим путем. Более жестоким, но действенным. Хотя если любовник поможет, то и сейчас это осуществить еще можно. А он поможет, не может отказать. Слишком переплелись их судьбы.
— Есть самый простой способ — разведись, оставь отцу ребенка и все. Чего ты вцепилась за этого Влада? Вы уже даже не спите вместе. Так существуете под одной крышей. Свет, зачем? Если я тебя люблю, и все у нас может быть иначе. Я знаю тебя, как никто другой. И принимаю такой, как есть, — подходит к ней, берет за руку, целует каждый палец.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Леш, ты принимаешь, я знаю, — мурлычет и гладит его по щеке. — И я тебе доверяю. Единственному. Но ты подумай, все, что есть у тебя, у меня — это бабки Влада. Не время уходить, пока корова еще может давать молоко.
— А сколько надо этих бабок, а? У нас все есть. Я раскрутил бизнес и вполне могу тебя обеспечить. Жизнь идет, а ты проводишь ее с нелюбимым мужчиной, и я как собака сижу на цепи и жду редких встреч с любимой.
Конечно, Светлана лукавит. Не бабки ее держат рядом с Владом, точнее, не только они, а чувство собственности. Она столько сил вложила, добиваясь его, столько времени на него потратила, и теперь отпустить. Эээ… нет…
Разве что на тот свет, или в такие муки, чтобы сто раз пожалел о своем отношении к ней. Но Леше этого знать не надо. Он так любит, так ей верен. И сравнение действительно парниша выбрал правильное — ее собачка. Верный и преданный. Делает все по щелчку пальцев. И даже тут Светлана его нашла, выдрессировала, прикормила. Так что Лешик, тоже ее заслуга. И его она никогда не отпустит, никому не отдаст.
— Я знаю, что ты делаешь все. Но пока не время еще. Влад… с ним надо разбираться по-другому. Иначе… Леш, он не так прост. И если начнет копать, он нас уничтожит. Чтобы уйти от него, надо его морально раздавить. Потом обобрать до нитки. И когда он будет немощен, тогда мы сможем оставить все это в прошлом.
— Светик, я не такой идиот, каким ты порой меня считаешь. Сейчас уйти от Влада идеальный вариант. Но ты по каким-то причинам упираешься. Я уже раз поверил тебе, сделал, то, за что до сих пор стыдно. Я предал сестру! И только для твоего счастья! Потому что слепо любил! Хоть и понимал, что ребенок свяжет вас с Владом еще крепче. Но я это сделал!
— Ты сделал это, не только из-за меня. Ты хотел вырваться из нищеты. И ты воспользовался этим шансом. Хотя… я предлагала более жесткий вариант, ты отказался. Я настаивать не стала.
— Я хотел обеспеченной жизни для нас, — вскакивает, ходит из угла в угол, руки подрагивают, парниша на взводе. — И мне нелегко было решиться. Я предал, и все ради тебя, Свет. И нет, я не горжусь своим поступком. Как вижу ее, так душу разрывает. Она не заслужила всего этого!
— Заслужила и большего. Но… — подходит к нему, кладет указательный палец на губы, пресекая попытку возразить, — У нас с тобой разные взгляды на этот счет. И спорить мы не будем. Я понимаю тебя. Но у нее же все хорошо. Она замуж вышла. Еще себе детишек наделает. Расслабься, — Света улыбнулась одной из своих самых порочных улыбок.
— За калеку! Она вышла из жалости. У самой истерзанная душа и она пытается спасти еще кого-то. И в это болото втянул ее я! — он садится в кресло и обхватывает голову руками.
— Ты же помогаешь деньгами. Ты дал ей столько, что другая на ее месте должна тебе ноги целовать. Ты не бросил ее. Даже зная о моем недовольстве, продолжаешь с ней общаться. И я терплю. Иду тебе на уступки. В этом и заключается Леш доверительные отношения. Цели у любящей пары одни, и они идут к ним вместе. Потому и ты сейчас просто обязан мне помочь. Последний раз. А потом… все будет иначе. Мы отвоюем свое счастье!
Светлана выпалила все на одном дыхании. Надо дожать любовника. Направить мысли в правильное русло. Его чувство вины, перед той девицей порядком напрягает. И еще больше подливает дров в котел ненависти Светланы.
Маленькое исчадие ада ежедневно о ней напоминает. И еще Влад, который души не чает в сыне. Все свободное время только с Дениской. Все этому малолетнему кровопийце. А она боком. Ее словно не существует. В доме теперь реально культ этого ребенка, носятся с ним, как с писаной торбой, а Светлана лишняя. Даже если она ночевать домой не придет, Влад не заметит. И это надо прекращать.
Глава 33
Захожу в дом и сразу ощущаю накаленную обстановку. Тучи сгущаются над нашей маленькой квартирой. Заношу тяжелые сумки на кухню.
