он у поэтичной С.
— Эм… а это не мои вещи! — отвечает она, вскинув одну бровь. Это “Эм…” ей не принадлежит, так говорит он и всё время ругает себя за дурную привычку.
В жизни она не такая дерзкая, эта С. По крайней мере воспоминания о ней в их первую встречу скудные и скомканные. Там девчонка совсем скучная, мямлит что-то и кажется слишком восхищенной, а он такого не любит. Однако именно тогда она поселилась в его голове, возникла в виде искренней и нежной фантазии, что довольно странно, если сравнивать с реальными ощущениями. Сейчас он прекрасно понимает, что в аудитории попросту пытался разбудить в девчонке из клуба, ту самую поэтичную С, и пожалуй это получилось. Да, она злится на несправедливость теперь, но зато он понимает, что фантазия не бесплотна.
— Как это не твои? Чьи они?
— Твои. Я тебя выселяю!
— Откуда? — он недоумевает, изучает С взглядом, мечтая снова прикоснуться. Он осознаёт, что во сне всё будет совсем не так, как могло бы быть в жизни, но не может с собой ничего поделать. В жизни ему такая возможность никогда не представится. А во сне…
— Из моего разбитого сердечка, конечно! — восклицает она так яростно, будто это прописная истина, которую нужно доносить некому недоумку.
— О как, хорошо. Выселяй. А можно узнать почему?
Она меняется в лице. Делает два нервных, но решительных шага и садится ему на колени, сжав коленями его талию. Кайд хмурится, потому что никак не может восстановить дыхание. Поэтичная С смотрит прямо в глаза, прижимает руку к его груди и с силой давит. Второй рукой сжимает его затылок, теребит волосы, пока не начинает тянуть вниз, чтобы он запрокинул голову.
— Скажи, а что ты почувствовал, когда увидел меня в аудитории? М?
— О чём ты?
— Ну вот ты вошёл туда, не смотрел на группу, потому что…
— Нет, я не знал, что ты там. Мне просто было неуютно, и я избегал…
— Вот как, — шепчет она и на секунду разжимает пальцы. А потом гладит его по груди.
— Я догадывался, что будет что-то такое… А потом увидел. И… как мальчишка, — он заикается и очень напоминает ту девушку, что смотрела ему в рот в клубе, и меньше всего он похож на самого себя. Слишком свободно, откровенно и с достоинством она себя ведёт, шокирующе даже для незнакомки, которая может выкинуть любой финт. Интересно, С в жизни теперь такая же? — Почему сегодня мне с тобой так сложно?
Прелесть сна в том, что можно задавать любые вопросы без обиняков. Руки развязаны, и всё настолько просто, что от безграничных возможностей в голове стоит шум. Никогда он не смел быть с женщиной откровенен в том, что касалось чувств и намерений. Даже с Пенни, которая, казалось бы, была для него всем. Пенни будто без слов всё понимала, даже если это было совсем не очевидно. Порой она смотрела так, что сомнений не оставалось: сейчас она всё сделает правильно. Но вот говорить с ней о том, кто и что подумал…
Эти типично женские разговоры: "А что ты почувствовал, когда…", были совсем ей не свойственны. Она никогда не интересовалась любит ли он её, никогда не докучала, и это было такое блаженное состояние спокойствия и уверенности, какое никто не давал. Она смотрела с ним футбол, приносила кофе, когда он работал по ночам и гладила рубашки. Всё в ней было идеально или близко к тому, а где не близко, так особенно интересно.
— Потому что теперь мы знакомы чуть ближе. В следующий раз будет ещё труднее, поверь…
— Я этого не хочу.
— Боишься?
— Да.
— Ничего не могу поделать. Я уже на крючке. Ты не понял?
— А я?
— А это ты сам разбирайся!
Поэтичная С улыбается и поднимается на второй этаж, он не идёт следом только потому, что знает: её там не будет.
Это только сон.
Кайд открывет глаза и смотрит на экран телефона.
"Поздравляю с покупкой! Жду в клубе," — от Эллиота Райта
Глава 14. Клуб “Би Сойер”
Чтобы проникнуться включать в нужных местах:
Larkin Poe — When God Closes A Door
Larkin Poe — Stubborn Love
Larkin Poe — Crown Of Fire
Maria Mena — It Must Have Been Love
Весь следующий день прошёл для меня в ужасных противоречиях, чего со мной раньше не случалось. Я корила себя за вопиющую несдержанность и в то же время восхищалась дерзостью и инакомыслием. В уме я возвела себя куда-то в один ряд с женщинами-революционерами, с гордостью раздавала автографы и просвещала маленьких девочек, как бороться с мужиками-женофобами. По крайней мере я видела это именно так. Как видел это мир — проблемы непосредственно мира!
По итогу же, я сижу за стойкой и жду, когда Лео принесёт мне что-нибудь бодрящее и наделяющее сверхсилами, потому что сегодня буквально переломный день. Я готова испустить печальный вздох и занять уже место Би. И ни разу мне не прибавляет уверенности груз на душе, который как возник после "жутко занимательной" лекции, так и не отпустил, а ещё и бизнес-план нужно придумать такой, чтобы все с ума посходили, а особенно противный Злой Король.
Забираю цитрусовый коктейль у Лео и иду к столику, за которым сидит, просматривая какие-то бумаги Эллиот. Клуб ещё пуст, в такое время находиться тут особенно приятно.
— Привет, — вздыхаю я и падаю на стул напротив Эла.
— Привет! Что за хмурый вид? — спрашивает он, глядя на меня исподлобья. Пока не набегут гости, он как правило, прячется очень глубоко в себе, что со стороны многим кажется недружелюбием.
— Сегодня живая музыка. И…
— Кто-то должен выступать, — кивает он. — Я знаю. И я полагаю ты согласна? Иначе не пила бы до начала вечера.
— Какой проницательный начальник…
— Я тебе больше не начальник, Соль Ли, — он улыбается, и в глазах как всегда начинает плясать маленькое озорное солнышко.
— Подумываю сменить псевдоним, — фыркаю я и делаю большой глоток.
— И чем это вам так не угодил ваш псевдоним? — для меня даже не удивительно, что именно его голос я слышу за спиной. Ну не могла я просто побеседовать с Эллиотом, в обязательном порядке на горизонте должен был объявиться мистер-шовинистер Ли.
— Не хочу делить его с заносчивыми профессорами, — язык мой — враг мой, он срабатывает быстрее, чем я успеваю подумать, что творю.
И куда делась восхищённая влюблённость? Сквозь землю провалилась? Алло, судьба, какого хрена?
Я недоумеваю, как это я так резко умудрилась из девочки, пьянеющей от
