Читаем без скачивания Мы отстаивали Севастополь - Евгений Жидилов

Вот уже десять минут противник беспрерывно обстреливает нашу высоту.

Облака дыма и пыли иногда редеют, и сквозь них просматриваются силуэты перебегающих краснофлотцев.

Мимо наблюдательного пункта в сторону 10-й роты пробежал согнувшись боец с медицинской сумкой, в большой, не по росту шинели. Талия так туго перетянута ремнем, что хлястик на спине отогнулся полукольцом. Из-под пилотки бойца выбились светлые волосы.

— Это медсестра, Тамара Мельницкая, — говорит мне Гегешидзе. — Ей всего лишь шестнадцать лет, но такая отчаянная, ничего не боится. Настоящая комсомолка. [82]

Наша артиллерия открывает контрбатарейную стрельбу. Артиллерийский огонь противника прекратился, но участился лай ротных минометов.

— Теперь жди атаки, — вслух подумал я.

— Не выдвинуть ли вперед двенадцатую роту? — спрашивает Гегешидзе.

— Надо подождать, это ваш единственный резерв, а передовые роты еще не использовали своего огня.

Звонит командир десятой роты лейтенант Щербаков: в ста метрах от его левого фланга накапливается пехота противника.

— Зачем же вы это допускаете?! — возмущается Гегешидзе.

— Жду, когда побольше соберется, тогда открою пулеметный огонь.

— Смотрите не прозевайте.

Немного погодя со стороны десятой роты слышится частая дробь нескольких пулеметов.

— Все! — доложил Щербаков. — Часть немцев скосили, другие убежали.

— Вот видите, пока оправляемся, — говорю я Гегешидзе.

В это время тревожное положение возникает на правом фланге: на передовой взвод одиннадцатой роты из-за ближайших кустов полетели ручные гранаты. Взвод стал отходить.

Политруку роты Василию Дуднику удается остановить бойцов и повести их за собой. Завязывается рукопашная схватка. Дерзко и смело действует командир отделения старший сержант Александр Сладовский. Сильный, ловкий, он мастерски владеет штыком и прикладом. Он заколол трех фашистов. Следуя его примеру, все бойцы взвода уверенно прокладывают себе дорогу. Враг не выдерживает натиска, бежит.

На участке одиннадцатой роты бой затихает.

Пользуясь передышкой, бойцы укрепляют брустверы окопов, проверяют наличие патронов, гранат. Легкораненым делают перевязку, получивших тяжелые ранения выносят на перевязочный пункт. Этот пункт размещен в нижних помещениях маяка. Я зашел сюда. В двух больших комнатах на деревянном полу, устланном сеном, лежат раненые. Их человек тридцать. Военврач 3 ранга Мирзаханян и под его руководством медсестра Лидия [83] Козенко, санитары Александр Чкония и Анатолий Корченов производят первичную обработку ран.

— Справляетесь? — спрашиваю врача.

— Стараемся. Но не успеваем эвакуировать: мало санитарных машин.

Выйдя на дорогу, я останавливаю первые попавшиеся машины, прибывшие с боезапасом, приказываю немедленно разгрузить их и отправить на них раненых в Инкерман, на бригадный медпункт.

А с переднего края вновь доносится усиленная стрельба. По телефону вызываю начальника штаба:

— Что там?

— На участке третьего батальона противник перешел в контратаку, — отвечает Полонский.

Короткой же получилась передышка. На командном пункте выясняю обстановку.

Третий батальон, использовав активные действия своего соседа Гегешидзе, быстро продвинулся к заданному ему рубежу — высоте 337,3. Немцы, почувствовав угрозу, выдвинули сюда свои резервы и обрушили сильный минометный огонь по боевым порядкам нашего батальона. Мелкими группами по 3–5 человек гитлеровцы стали подходить с севера к подножию высоты.

Командир седьмой роты, находившейся на левом фланге третьего батальона, капитан Иван Андреевич Бибиков разгадал маневр врага.

Капитан лежал, замаскировавшись дубовыми ветками, в расположении первого взвода и вместе с командиром взвода главным старшиной Сидоренко вел наблюдение. От холодного ветра у Бибикова слезились глаза, он то и дело вытирал их кулаком.

— Рябит в глазах, да и только, — ворчал капитан с досадой.

— Вам бы очки защитные надеть, — посоветовал Сидоренко.

— Терпеть не могу носить на носу стекло. Так и кажется, что ляпнет что-нибудь по очкам, тогда совсем зрения лишишься. — Бибиков приложил к глазам бинокль. — Ага, теперь вижу...

— Что видите, товарищ капитан?

— А вот что. Смотри вдоль просеки, но только внимательно. [84]

Теперь и главный старшина увидел, что метрах в ста от них узкую лесную просеку переползали немецкие солдаты, замаскированные желтеющими осенними ветками.

— Ползут, гады. Хватить их, что ли, из пулемета? — спросил Сидоренко.

— Рано, — возразил капитан.

Немцы накапливались против левого фланга батальона. Создавалась угроза обхода бригады. Бибиков переполз к пулеметчику станкового пулемета краснофлотцу Николаю Плеханову.

— Видишь просеку? — указывая рукой, спросил Бибиков.

— Вижу, товарищ капитан, и немцев вижу, давно смотрю, и руки чешутся, — возбужденно зашептал Плеханов. Ему всего 19 лет, но у него трехлетний комсомольский стаж и трехнедельный боевой опыт. Он крепко сжимал рукоятки пулемета и только ждал команды.

— Не спеши, сынок, — спокойно поучал его Бибиков. — Дай им подойти поближе. И за мной следи: махну рукой, тогда ударишь.

Вся рота подготовилась к отражению атаки. Командир второго взвода младший лейтенант Николай Филиппович Мищенко, сам отличный стрелок, поставил на самые ответственные участки своих снайперов, а их у него уже было по два в каждом отделении. Каждый матрос положил под рукой по четыре гранаты.

Как только немцы поднялись в атаку, капитан Бибиков дал знак открыть огонь. Злой длинной очередью стегнул пулемет, управляемый умелыми руками Плеханова. Спокойно, деловито заработали снайперы Мищенко. Один за другим как снопы валились фашистские солдаты. Но отдельные группы противника добежали совсем близко к нашим окопам.

Тогда краснофлотцы пустили в ход гранаты. Уцелевшие гитлеровцы отступили. На земле осталось несколько десятков убитых.

Повеселевший Бибиков слегка тронул за плечо главного старшину и улыбнулся:

— Вот как мы их! А ты понимаешь, перестали у меня глаза слезиться. С чего бы это, а?

Пора было и обедать. Кухни прибыли на «исходную позицию», и старшины рот наливали ведерные термосы горячим борщом. На каждый взвод по термосу и по восемь [85] буханок хлеба. От взводов за провизией приходило по три человека. В четвертом батальоне пообедать успела только двенадцатая рота, в остальных лишь начали разливать борщ по котелкам, как возобновился бой. Пришлось оставить обед и браться за винтовки.

Минометы противника били по «пулеметной горке», и снова она окуталась густым дымом и коричневой пылью, поднятой взрывами.

Трудно было представить, что там происходит. Связь с десятой ротой прекратилась. Командир отделения связи старшина 2-й статьи Даниил Кучер выбежал с командного пункта четвертого батальона, взялся рукой за провод и побежал в сторону высоты. Он решил найти повреждение и устранить его.

Комбат Гегешидзе сердился:

— Не понимает, что ли, Щербаков, что надо докладывать об обстановке?

Но кто мог доложить обстановку и есть ли кому докладывать? Гегешидзе сам решил проверить передний край. Он выскочил из окопа и скрылся в кустах. Между тем связь уже восстановлена, старшина Кучер справился со своим делом. Мне доложили по телефону, что Гегешидзе благополучно добрался до десятой роты и сам руководит боем.

Немцы в который раз предпринимают попытку прорвать наш фронт. На всякий случай приказываю Кольницкому выделить в бригадный резерв по одному взводу от артиллерийского и минометного дивизионов. Все мои силы — третий и четвертый батальоны уже включены в бой.

У генерала Коломийца тоже нет резервов. Из штаба флота сообщают, что пополнение подойдет не раньше завтрашнего утра. Надо во что бы то ни стало выстоять до этого времени.

Через десять минут после начала боя Гегешидзе докладывает мне, что десятая рота отошла. Он приводит роту в порядок и окапывается на западных скатах высоты. Двенадцатая рота подтягивается, чтобы заполнить образовавшуюся брешь между десятой и одиннадцатой ротами.

Минометный и артиллерийский огонь затихает. Я отправляю офицеров в третий, четвертый и в шестнадцатый (приданный бригаде) батальоны, чтобы уточнить передний [86] край, организовать стрелково-пулеметный огонь и не допустить дальнейшего продвижения противника.

Наступают сумерки. Задвигались в тылу повозки, кухни, автомашины.

Начальник штаба майор Полонский разработал план действий на ночь: ротам вырыть окопы в полпрофиля и замаскировать их. Толщину перекрытия командных пунктов усилить на один метр. Артиллерийским и минометным дивизионам усовершенствовать позиции. Организовать разведку на Черкез-Кермен. В тылу, в казармах зенитного училища, капитану Просяку получить пополнение, сформировать батальон и к 7 часам утра привести его на Мекензиевы горы. Подготовить наступление на Черкез-Кермен.