Однако искушение непреодолимо, аккуратно ложусь с краю. Кажется, отключаюсь почти моментально.
Тамалия
Антер спит, а я не могу выгнать мысли из головы. Скоро обратно лететь, взять кое-что из арсенала, да завезти Смиру. Дом тщательно закрыть, вместе с гравикаром. Проверить напоследок, как роботы работают. Ещё Олинку задабривать предстоит.
Пододвигаюсь ближе к Антеру, обнимает сквозь сон. Укладываю голову на его плечо. Хоть немножко, хоть ненадолго, но сейчас ты мой. В лучшем смысле этого слова.
Глава двадцать четвёртая
ТамалияКаким-то образом я всё-таки заснула, подхватилась за миг до звонка будильника, Антер тоже открыл глаза, но как-то автоматически, неосознанно.
— Что прикажете, госпожа? — бормочет. Долго же из тебя эти рефлексы будут выходить?
— Всё в порядке, спи, — глажу по волосам, шепчу ласково, улыбается. Прикасаюсь губами к любимой щеке, заставляю себя подняться. Оставляю Антеру сообщение, на случай, если всё-таки проснётся. Закрываю яхту защитным полем.
Рань какая, только-только рассвело. Надо же, зелёная луна почти на диске солнца, завтра-послезавтра будет совсем на нём. Мы как раз с моря полюбуемся, остров Далгнеров с той стороны экватора, по пути должно быть всё лучше и лучше видно.
Она не закрывает солнце полностью, получается неожиданная такая подсветка, почти чёрный спутник в яркой короне, сбитой набок, и зеленоватый блик возле красного серпика второй луны. Жутковато, если честно.
Еду быстро, благо улицы почти пусты. Над домами предпочитаю не подниматься, чтобы внимания не привлекать. Холодает, начинается ветер, почерневшее море становится беспокойным. Так и хочется поскорее забраться обратно к Антеру под бок.
Проверяю Смиру — спит, свернулась уютно под Антеровским одеялом, посапывает.
Наскоро делаю всё запланированное, готовлю необходимое, заряжаю микромедика, а заодно и обычного — надолго едем, мало ли. В окна стараюсь не смотреть, не по себе как-то.
Вызываю общественный гравикар. Свой включу в охранную систему дома, чтобы никто не вздумал лазить в нём, пока нас не будет.
Смира подскакивает точно в срок, отдохнувшая и перепуганная, успокаиваю, кормлю, вспоминаю, что неплохо бы и на яхту продукты заказать. А то весёлое путешествие вышло бы.
Халиру звоню, когда уже находимся возле его дома. Выглядит недовольно и весьма помято после ночного веселья, в кровати заметны женские ноги, но увидев мой взгляд, он спешит сократить угол обзора. Интересно, это Маралла? Или всё-таки Орида? Или вообще очередная рабыня?
Впрочем, не интересно. Благодарю за Смиру, он вынужден выйти встретить нас, но на большее, чем надеть халат, его сил определённо не хватает. Зябко кутается, бросает взгляд на жутковатое небо, бурчит что-то о том, что девушки, бодрые с утра после ночных гулянок, вызывают у него священный трепет.
Отшучиваюсь, отмалчиваясь о принятом стимуляторе. Не то я столь бодрой тоже не была бы. Работа у меня такая, обязывает.
Уверяю, что Смира оказалась просто очаровательна, делаю всё, чтобы не взбрело её наказать.
День, обещавший стать чудесным, раскалывается вдребезги, едва снимаю поле с яхты, чтобы пройти внутрь, и слышу крики Антера.
С ужасом бросаюсь в каюту, и только там немного прихожу в себя. Кажется, всего лишь кошмар. Это на тебя так перспектива позировать перед аристократками подействовала? Сразу воспоминания налетели? Извёлся же, наверное, от ожидания.
Лоб в испарине, тело выгибается, даже вытаскиваю пульт из местного небольшого сейфа, удостовериться, не воздействуют ли через него. Нет, похоже, организм сам выдаёт кульбиты.
Пытаюсь разбудить, Антера ощутимо трясёт, открывает глаза, но не узнаёт, шарахается, потом вдруг наоборот, обнимает. Дышит тяжело, прижимаю к себе, глажу по голове, шепчу успокаивающую чушь. Ерунда, родной, это всего лишь сон. Когда-нибудь, я очень надеюсь, кошмары перестанут к тебе приходить.
Антер
Прихожу в себя, сжимая Тали, мягкое прикосновение волос к лицу. Чёрт, кажется, сон. Всего лишь сон, а такой реалистичный, пробирающий. Тали, холодная и насмешливая, устраивает презентацию в Амирином стиле. Ещё более недосягаемая. Хозяйка.
Кажется, я схожу с ума. Или давно уже сошёл.
Нужно, наверное, извиниться, что разбудил, но язык не слушается. Да и говорить ничего не хочется. А ещё больше не хочется отпускать. Тали что-то шепчет, не слышу слов, только успокаивающий мелодичный голос. Вот дурак, ну что она со мной возится, как с маленьким! Кошмар, подумаешь. Будто они мне раньше не снились. Ещё и наяву продолжались.
— Простите… — пытаюсь начать, останавливаюсь. Нужно как-то отучаться называть госпожой, не нравится ей это. А уж мне-то как не нравится. Но с кровью вбитое в подкорку обращение выскакивает скорее, чем успеваю сообразить.
— Порядок? — спрашивает.
Заставляю себя посмотреть на неё. Весело улыбается. Жалость — последнее, что хотелось бы видеть в твоих глазах, Тали. Спасибо, что в такие моменты нахожу в них только понимание.
— Беспорядок, — хмыкаю. — Чип мусорит.
Смеётся, вдруг оглядывается, как если бы что-то забыла.
— Сейчас, — мягко высвобождается, трясу головой, будто можно вытрясти остатки мерзостного сна. До сих пор словно липкие прикосновения на теле, и надпись огнём горит. Тали втягивает ещё какие-то сумки — бросила на палубе, что ли, — отмахивается от моих попыток помочь. Обнаруживаю, что она одета. Неужели домой ездила? Забыла что-то? А, ну да, Смиру завезти. Зачем в такую рань?!
— Я знаю, куда тебе сейчас хочется больше всего, — смеётся. — Иди, я разберусь.
Больше всего мне хотелось бы снова тебя обнять. И не только…
Чёрт, отворачиваюсь в поисках полотенца, а то даже после ночных кошмаров мысли о твоём гибком теле вызывают устойчивые, всё более болезненные реакции.
Если забыть о несбыточных мечтах, то да, мне больше всего хочется в душ. Смыть эту въевшуюся дрянь.
Тамалия
Пока Антер моется, успеваю разместить оборудование, потом он разгружает доставленные продукты. Оказывается, всё ещё утро, и всё ещё мрачное. Спутник по-прежнему закрывает часть солнца, ветер слегка подвывает, волны раскачивают судно. Общий отъезд запланирован на вторую половину дня, но как-то глупо сидеть в яхте на причале. Ещё раз продумываю, всё ли сделала, всё ли предусмотрела. Кажется, ничего не упустила. Даю судну мысленный приказ выходить к полосе маяков. Пока Олинка не проснулась и не взяла в свои руки месть девице, покусившейся на Антера впереди её драгоценной особы.
Захватывающее ощущение, палуба абсолютно пуста, только сверху рассекает воздух навес из сложенных крыльев — каждая линия точно выверена, радует глаза, отзывается в сердце ожиданием скорости, полёта, солёного ветра. Стою на носу, опираюсь спиной на перила, оглядываю своё временное убежище, испытываю странное двойственное чувство — с одной стороны, предвкушение поездки, с другой — переживаю, что там нас ждёт. И эти ещё непривычные тени…
