будет здорова.
— Так и сделаем, — согласился младший брат, и мои братья ушли, предварительно откланявшись.
«Странно!» — подумал я. — «Приехала сестра императрицы, а они и пяти минут с ней не поговорили. Видимо, расстроились при известии о неожиданной хвори».
— Могу ли пригласить вас на обед? — спохватился я.
— Да, — благодарно улыбнулась тётя. — Заодно и беседу продолжим.
На подготовку к обеду потребовалось чуть больше времени, чем обычно, но Эйлиш успокоила, что у себя во дворце ведёт довольно простой образ жизни, который, как она смогла понять, мало чем отличается от увиденного здесь.
— Все эти балы и светские приёмы занимают неоправданно много времени, — неожиданно прямолинейно заявила суверен княжества Монойк. — У себя подобное я редко допускаю, поскольку интересуюсь совсем другим… Но поговорить хочу о другом.
С удовлетворением отметив, что суп, приготовленный дворцовым поваром, ничем не отличается от тех, что подают на пирах в Арелате, тётя продолжила:
— Эта война, затеянная Августом Девятым, нервирует почти всех европейских монархов… Но и не только их.
Неожиданно я понял, что этот разговор важен для гостьи и стал очень внимательно слушать каждое слово.
— Деловые европейские круги, если так можно сказать, теряют довольно крупные суммы из-за определённых трудностей.
— Но они также и многое получают, поставляя оружие, провиант и прочее, — вставил своё слово я.
— Да, конечно, — внимательно посмотрела на меня тётя. — Любая европейская война является решением или политических проблем, или финансовых. Хотя, чаще всего и тех, и других. Но бывают моменты, когда войны приносят больше убытков, чем прибыли для всех противоборствующих сторон. Это возникает тогда, когда основные цели достигнуты, но противная сторона по неявной причине не желает заканчивать.
— И кто сейчас должен закончить? — спросил я, не понимая, куда клонит собеседница.
— Если посмотреть непредвзятым взглядом, то в данной ситуации виноваты обе стороны, поскольку каждая надеялась решить свои проблемы. Германские князья всегда смотрели в сторону своего восточного соседа, как на территорию, где они могут приобрести себе новые земли. Август Девятый же в последнее десятилетие возомнил себя пупом земли и тоже решил поиграть мускулами. Их столкновение было неизбежно.
Мой кивок показал, что данное объяснение пока понятно.
— Если бы среди тех, кто в Европе решает судьбы миллионов людей, была полная уверенность, что Август аннексирует лишь два германских княжества и остановится, то никто особенно не переживал бы. Но, — собеседница сделала акцент, — имеются почти достоверные сведения, что этот выборный монарх пойдёт и дальше в своём желании откусить от германского пирога.
— Вот, как? — искренне удивился я, а тётя Эйлиш рассмеялась, увидев, что мой рот забыл закрыться.
— Со мной приехали представители соседнего с княжеством Монойк государства. Они обеспечили финансирование затрат на путешествие и безопасность. Так получилось, что вы, русские, и они находятся по разные стороны боевых действий. Но узнав, что наследный принц Империи является противником идущей в Европе войны, мои будущие спутники решили провести закрытые переговоры о её скорейшем завершении, и недопущения повторения в обозримом будущем.
— И кто они? — спросил я, хотя уже стал догадываться.
— Влиятельные люди Республики Генуа.
— Идумеи? — на всякий случай уточнил я.
— Они самые.
— Какие могут быть переговоры с финансистами врагов моего государства?
— Они не враги. Эти люди просто стараются сберечь свои инвестиции. Король Август Девятый — ваш союзник — вторгся в зону их финансовых интересов. Банкиры же решили защитить своих клиентов. Обычная ситуация, — невозмутимо ответила тётя.
— Вы тоже являетесь их клиентом?
— Являюсь, — не стала отнекиваться княгиня. — В том смысле, что храню часть своих сбережений в одном из их банков, и мой управляющий ведёт определённые дела с упомянутой Республикой. Так делают все в Европе. Но, в отличие от многих, у меня хватило ума не подпасть под их влияние, что довольно трудно, племянник. А вот почти все германские князья сильно зависят от банкиров Республики Генуа.
Я задумался. Тетя могла бы скрыть подробности свои взаимоотношений, но не стала. Возможно, она не рассказала всю правду, но и я не был с ней полностью откровенен. Непосредственно мне идумеи ничего плохого не сделали, но и хорошего тоже. Отказаться от встречи? Это самое простое решение. Но мудрый правитель, — а я надеюсь быть таковым, — не должен идти на поводу своих эмоций.
— Хорошо, тётя, — прозвучал мой ответ. — Я готов с ними встретиться, хотя и без особого желания.
— Они хотят прийти сюда негласно во избежание возможных будущих кривотолков о каких-то тайных переговорах, могущих плохо отразиться на репутации наследного принца.
— И когда?
— Чем скорее, тем лучше.
— Скоро начнётся бал…
— Дорогой племянник, ни вы, ни я балами, как развлечениями, не интересуемся. А вот предстоящие переговоры могут приблизить конец кровопролитной войны и сберечь многие людские жизни.
— Извините, тётя, но эти слова похожи на манипуляцию.
— Если только совсем чуть-чуть, — не стала обижаться Эйлиш. — Я действительно в этом убеждена.
— Хорошо. Пусть приходят.
— Я пошлю за ними, — поднялась собеседница. — Ваши лакеи, Юлий, их не знают, да и доверять первому встречному эти люди не привыкли.
Мы вышли в коридор, чтобы стража пропустила спутников княгини ко мне. Служанка удалилась, а я снова сел в своё кресло и раздумывал, правильно ли поступаю. И однозначного ответа не находил.
Идумеев было трое. Войдя, они сняли широкополые шляпы, скрывавшие их лица с ближневосточными чертами, хотя и несколько изменёнными по причине долгого пребывания в Европе.
— Позвольте представиться, Ваше Высочие, — заговорил по-русски с сильным акцентом стоявший посередине. — Меня зовут Маной Керц. Имена моих спутников: Аммиуд Элишадам и Охран Демис. По-русски говорю лишь я, но мои спутники неплохо понимают ваш язык. Мы являемся представителями Руководящего совета Республики Генуа и имеем все полномочия на проведение этой беседы.
— Полномочия на официальные действия? — зачем-то решил поумничать я.
— Нет, конечно, — прямо ответил Маной. — Но действия посланников Руководящего совета в любом случае имеют его предварительное одобрение. Порядок должен быть всегда и во всех делах.
— Хорошо, присаживайтесь, — указал я на диван, стоящий по другую сторону стола.
— Прежде всего, Ваше Высочие, позвольте выразить восхищение тем,
