Сильным рывком натянув поводья, Зеб заставил кобылу повернуть и поскакал обратно.
Выехав из просеки, он направился сначала вдоль опушки, а потом снова въехал в заросли по той же тропе, которой накануне воспользовались Диас и трое его сообщников. Отсюда он скакал без остановок и приключений, пока не спустился в долину Аламо.
Недалеко от хижины мустангера он слез с лошади и со своей обычной осторожностью продолжал путь пешком.
Дверь, обтянутая лошадиной шкурой, была закрыта, но в ней зияла дыра. Чтобы это могло значить?
Зеб не только не мог ответить на этот вопрос, но даже не знал, что предположить.
Еще с большей осторожностью стал он подкрадываться к хижине,– можно было подумать, что он выслеживает антилопу.
Охотник обошел хижину под прикрытием деревьев и пробрался к навесу позади нее; опустившись на колени, он стал прислушиваться.
Перед его глазами была щель – там, где одна из жердей была сдвинута,– а лошадиная шкура сорвана. Зеб посмотрел на нее с удивлением, но, прежде чем он успел догадаться, что тут произошло, из хакале донесся звучный храп – так храпеть мог только Фелим.
Зеб Стумп заглянул в щель и действительно увидел спящего на полу Фелима.
Теперь предосторожности были излишни. Охотник поднялся на ноги и, снова обогнув хижину, вошел через дверь, которая оказалась незапертой.
Прежде чем будить Фелима, он внимательно осмотрел все, что лежало на полу.
– Вещи-то упакованы!–удивился он.–А! Вспоминаю: парень говорил, что собирается на днях уехать отсюда. Этот молодец не просто спит, а мертвецки пьян. Ну и разит от него! Интересно, оставил ли он хоть каплю виски? Вряд ли... А вот и бутыль без пробки валяется, рядом фляга – тоже совсем пустая. Черт бы побрал этого пьяницу – он способен поглотить не меньше жидкости, чем вся меловая прерия!.. Испанские карты! Целая колода валяется на полу. Что он с ними делал? Должно быть, выпивая, раскладывал пасьянс. Но кто прорезал дыру в двери и откуда эта щель в стене? Наверно, он сможет мне объяснить. Разбужу его и спрошу... Фелим! Фелим!
Ирландец не пошевелился.
– Эй, Фелим! Фелим!
Ответа опять не последовало. Охотник закричал так громко, что голос его был, вероятно, слышей на расстоянии полумили, но Фелим продолжал безмятежно спать.
Зеб стал изо всех сил трясти пьяницу; в ответ послышалось лишь какое-то бурчанье, но оно сейчас же перешло в прежний раскатистый храп.
– Если бы не его храп, я подумал бы, что он умер. Но он мертвецки пьян, в этом нет сомнения. Как же привести его в чувство? Растолкать–ничего не получится. Черт побери, попробую-ка вот что...
Взгляд старого охотника остановился на стоявшем в углу ведре. Оно было до краев наполнено водой, которую Фелим принес из ручья и, на свою беду, не успел еще израсходовать.
Зеб с усмешкой поднял ведро и выплеснул всю воду прямо в физиономию спящего.
Это привело к желаемым результатам: если холодный душ и не протрезвил Фелима, то, во всяком случае, разбудил его. Испуганный вопль ирландца слился с веселым хохотом старого охотника.
Наконец оба успокоились и могли приступить к серьезному разговору.
Фелим все еще находился под влиянием пережитых ужасов и был очень рад Зебу Стумпу, несмотря на бесцеремонную шутку, которую тот сыграл с ним.
Не дожидаясь вопросов, он начал подробно рассказывать -насколько позволяли ему заплетающийся язык и затуманенный мозг – о странных видениях и происшествиях, которые чуть не лишили его рассудка.
От него Стумп впервые услышал о всаднике без головы.
Несмотря на то что в окрестностях форта Индж и по всей Леоне стало уже известно о появлении этой странной фигуры, Зеб не встретил еще никого, кто бы мог сообщить ему эту из ряда вон выходящую новость; старый охотник проехал по поселку еще на заре и никуда не заходил, кроме Каса-дель-Корво. Он разговаривал только с Плутоном и с Луизой Пойндекстер; но ни слуга, ни молодая хозяйка асиенды еще ничего не слыхали о странном всаднике, которого накануне встретил отряд майора. Плантатор по той или иной причине умолчал о нем, а его дочь ни с кем больше не разговаривала.
Сначала Зеб посмеялся над «человеком без головы» и назвал это «пьяными бреднями Фелима».
Однако, когда Фелим стал настаивать, что это правда, охотник призадумался, особенно сопоставляя это с другими известными ему обстоятельствами.
– Ну вот, как я мог ошибиться!–доказывал ирландец. -Разве я не видел мастера Мориса так же ясно, как вижу вас! Видел все, кроме головы. Но и голову потом увидел, когда он повернул лошадь, чтобы ускакать. На нем были его мексиканское серапе и гетры из пятнистой шкуры. И мог ли я не узнать его красивого коня! И я же говорю вам, что Тара убежала за ним. Потом я слышал, как она рычала на индейцев.
– Индейцы? – воскликнул охотник, недоверчиво качая головой. – Индейцы, которые играют испанскими картами? Белые индейцы, наверно.
– Вы думаете, что это были не индейцы?
– Неважно, что я думаю. Сейчас нет времени рассуждать об этом. Рассказывай дальше, что ты видел и слышал.
Когда Фелим наконец закончил свое повествование, Зеб не стал больше задавать вопросов. Он вышел из хижины и сел на траву.
Ему хотелось разобраться в своих мыслях, а он, по его собственному признанию, не умел этого делать взаперти.
Вряд ли нужно говорить, что рассказ Фелима еще больше все запутывал.
До этого надо было объяснить лишь исчезновение Генри Пойндекстера; теперь дело осложнялось еще тем, что и мустангер не вернулся домой, хотя, по словам слуги, он должен был приехать еще накануне утром.
Совсем загадочным был удивительный рассказ о том, что мустангера видели в прерии верхом на лошади, но без головы или, вернее, с головой, которую он держал в руке. Это могла быть только какая-то шутка.
Однако странное время для шуток – ведь только что совершено убийство, и половина жителей поселка ищет виновника преступления. Особенно маловероятно, чтобы такую шутку сыграл предполагаемый убийца.
Перед Зебом Стумпом раскрылась картина странного сцепления обстоятельств или, вернее, какого-то нагромождения событий. Происшествия без видимых причин, причины без видимых следствий, преступления, совершенные по непонятным побуждениям. Необъяснимые, сверхъестественные явления...
Ночное свидание Мориса Джеральда с Луизой Пойндекстер, ссора с ее братом, узнавшим об этой встрече, отъезд Мориса в прерию, Генри, отправившийся вдогонку, чтобы просить у Джеральда прощения,– все это было вполне естественно и понятно.
Но дальше начинались путаница и противоречия. Зеб Стумп знал о расположении Мориса Джеральда к Генри Пойндекстеру. Морис неоднократно говорил о юноше и никогда не обнаруживал и тени вражды; наоборот, он всегда восхищался великодушным характером Генри.
