– Итак, ты утверждаешь, что… что поскольку Даркен Рал обратился к шкатулкам из ненависти, то оказался уничтожен истинной «Книгой сочтенных теней» точно так же, как если бы она была и фальшивой?
– Такова одна из возможностей, – сказала Никки.
Зедд покачал головой.
– Я просто не верю в это. Но магия способна срабатывать по чтению намерений. Меч Истины действует таким вот образом. Люди, пылающие ненавистью, обычно даже не распознают в себе этот подлый порок. Они изрыгают свою ненависть как праведную. Подобная порча и извращенность и делает их такими злонамеренными… и такими опасными. Подобные люди способны совершать наиболее низменные поступки и считать себя героями за подобные деяния.
– Так, значит, ты пытаешься убедить меня, что это совпадение, просто удача, и обе книги случайно оказались единственными истинными ключами? И они случайно оказались так близко друг от друга? Ты считаешь, что волшебники, сделавшие копии и отправившие их в далекие скрытые места, истинную книгу оставили прямо здесь, рядом с другим истинным ключом? Какова же была цель в рассеянии копий?
Зедд в раздумье потер подбородок кончиками пальцев.
– Я понимаю, что ты имеешь в виду.
– Для книг, подобных этой, должен существовать способ проверки копий… способ подтверждения их истинности.
– Этот способ известен, – сказал ей Зедд. – В самом начале «Книги сочтенных теней» говорится: «Если тот, кто владеет шкатулками, не прочел сих слов сам, но услышал их из уст другого человека, в подлинности переданного знания он может убедиться лишь с помощью Исповедницы…» Копия и означает «из уст другого человека». Лицо, делающее копию, по сути, пересказывает книгу; читатель же фактически читает не оригинал. Если же это не ключ-оригинал, предостережение призывает того, кто запускает шкатулки в действие, применить необходимую в данном случае проверку.
– Кэлен, – сказала Никки.
Двое других взглянули на нее, и по выражению их лица было ясно, что они поняли, что она имела в виду.
– Зедд, – спросила наконец Никки в наступившей тишине, – ни один из нас не помнит Кэлен. Если мы сможем найти ее и если сможем как-то разделаться с этой магией Огненной Цепи или еще как-то справиться… есть ли способ сделать так, чтобы она вспомнила то, что сейчас вспомнить не может?
Взгляд Зедда блуждал по светящимся магическим заготовкам, парящим над столом.
– Нет.
Никки не ожидала столь определенного ответа.
– Ты уверен?
– Уверен, насколько возможно. Эта магия разрушает память. Она не закрывает и не блокирует к ней доступ, но именно разрушает ее. Не просто заставляет людей забывать, но фактически стирает запомненное. У человека, на которого набросилась столь ужасная вещь, в памяти появляются дыры.
– Но ведь должен быть какой-то способ, – настаивала Кара, – какая-то магия, способная восстановить память о ней.
– Восстановить что? То, что никто из нас не может вспомнить? Память – это субстанция жизни. Магия действует специфическим образом в отношении всего существующего. Магия – это не какой-то сверхразум, находящийся за занавесом, который знает, что мы хотим совершить, и, таким образом, может убрать целиком всю память о некоем лице – то есть, по сути, всю его жизнь – в карман, а затем положить ее на место лишь только потому, что мы этого захотели.
Кара не выглядела убежденной.
– Но не может…
– Взглянем на это таким образом. Если я сброшу эту книгу со стола, она упадет на пол. Это происходит за счет невидимой силы гравитации. Гравитация действует строго определенным образом. Я не могу взмахнуть руками и по своему желанию приказать гравитации подать мне обед.
То же самое касается магии и памяти. Магия Огненной Цепи разрушила ее память. И ее нельзя вернуть назад. Невозможно возвратить то, что было когда-то и чего больше нет. Просто нельзя. Что пропало, то пропало.
Кара провела рукой вдоль своей длинной светлой косы.
– Твои слова означают, что у нас масса проблем.
– Бесспорно, проблем, – признался волшебник.
Никки хотелось сказать, что и в сердце Ричарда проблем преизбыточно, но не отважилась произнести такое вслух. Она пребывала в подавленном настроении из-за него, из-за того, с чем ему придется столкнуться в один прекрасный день. Но ей не хотелось оказаться тем, кто укажет на это.
– Тогда, если Ричард найдет ее, – слабым голосом спросила Никки, – что им следует делать?
Зедд, сцепив руки за спиной, с минуту смотрел на нее, прежде чем отвернуться.
– Есть и другой способ проверить истинность копии, – сказала Кара.
Оба, и Зедд, и Никки, хмуро посмотрели на нее, оба с облегчением, что можно сменить тему.
– Нужно просто найти другие копии, – сказала она, – и сравнить их. Той, которую запомнил Ричард, больше нет. Таким образом, если найти остальные, их можно сравнить. Та, которая отличается, и должна быть истинной копией. Остальные четыре, которые все одинаковы, должны быть фальшивыми ключами.
Зедд вздернул бровь.
– А что если люди, которые сделали эти фальшивые копии, смогли предположить, что однажды одна очень сообразительная морд-сит додумается до этого, и решили сделать все копии отличающимися друг от друга, так что они не поддаются сравнению?
У Кары был сконфуженный вид.
– О-о-ох.
Никки всплеснула руками.
– Да и как найти остальные? Они ведь спрятаны почти три тысячи лет назад.
– И не только в этом проблема, – сказал Зедд. – Натан говорил, что существовали катакомбы под Дворцом Пророков, а теперь это место разрушено. Я знаю это – я сам установил разрушающее заклинание. Там не осталось ничего, но даже если какой-то закуток катакомб и сохранился, дворец ведь был построен на острове, и сам остров тоже оказался разрушен, вода залила все те подземные помещения, которые не затронуло разрушение.
Та копия, если таковая и была там, уже уничтожена. Был ли это истинный или фальшивый ключ? А что если за прошедшие века оказались уничтожены и остальные? И остается все тот же вопрос: как узнать, являются ли единственными истинными ключами те две книги, из которых одну заучил Ричард, а другую нашел я?
Никки отвела взгляд.
– Боюсь, обе эти копии могут быть фальшивыми – и та, что запомнил Ричард, и та, что ты нашел внизу, в катакомбах.
Зедд принялся мерить шагами комнату.
– Не знаю никакого способа проверить это.
– Путей есть два, – сказала она. – Хотя относительно первого поклясться не могу. Я еще только начала переводить «Книгу Жизни». Но уже прочитала кое-что об использовании ключа. Там говорится, что если тот, кто привел в действие шкатулки, совершает ошибку при использовании ключа, шкатулки будут уничтожены вместе с тем, кто пытался ими воспользоваться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
