В антракте Захаров отыскал своего обидчика и предложил продолжить выяснение отношений где-нибудь в удобном месте — например, на улице. Кудряшов, который, как я уже упоминал, был боксером, согласился, тем более что Захаров пообещал, что они будут биться тет-а-тет. Здесь же определили и время поединка — сразу после завершения спектакля.
Представление закончилось поздно вечером, но Захаров еще какое-то время был занят — давал интервью для Киевского ТВ. Вопросы были стандартные; каковы ваши ближайшие планы, собираетесь ли продолжать свою карьеру в кино (Захаров снялся в водевиле «Небесные ласточки», премьера которого состоялась в декабре прошлого года) и т. д. Все это время Кудряшов терпеливо ждал, когда его будущий противник освободится. Наконец, соперники вышли на улицу. Но едва они приняли стойку, как к месту поединка подбежали те самые друзья Захарова, которых он провел на спектакль: ученик студии мюзик-холла, неистовый меломан и бармен одного из ленинградских ресторанов. Не говоря ни слова, они накинулись на администратора и принялись избивать его с шести рук. В итоге бывший боксер получил множественные травмы лица, а также повреждение паха. Травмы были настолько серьезные, что в тот же день администратора отправили в больницу, где он вынужден был пролежать почти месяц. Инцидент хотя и получил огласку, однако пока ни к каким серьезным последствиям для певца не привел — это случится чуть позже. А пока Захаров продолжал выступать с концертами и раздавать бодрые интервью (8 марта он пел в «Голубом огоньке», правда, не зная, что это одно из его последних выступлений по ТВ).
Тем временем в Москве актрису Театра сатиры Татьяну Егорову КГБ пытается… завербовать в свои агенты. Произошло это аккурат в те дни, когда Егорова пребывала на седьмом небе от счастья — ждала ордер на новую квартиру. Как мы помним, актриса жила в арбатской коммуналке, а тут ей должны были выдать ордер на отдельную квартиру на проспекте Вернадского. И хотя это окажется 16-метровая хрущоба, да еще грязная и старая, но она будет своя, отдельная. Так вот, незадолго до получения ордера в один из мартовских дней раздался звонок во входную дверь. Егорова открыла и увидела на пороге мужчину в черном тулупе. Не говоря ни слова, он сунул ей под нос красную книжечку, на которой была вытеснена аббревиатура из трех букв — «КГБ», и прошел в комнату. Там он уселся на стул, нагло раздвинув ноги. Чтобы унять дрожь, которая стала бить хозяйку по всему телу, она предложила гостю выпить вина, «Каберне». Но тот ответил, что на работе не пьет. Тогда Егорова стала пить одна маленькими глотками. Видимо, взирать на это гостю было не слишком приятно, поэтому он попросил налить и ему. Пока он пил, Егорова успокоилась. И даже пошутила:
— Вот вы на работе и пьете! Как вы в КГБ-то оказались, такой парень симпатичный?
— Просто оказался: учился в Плехановском… мне предложили… я пошел, — последовал ответ.
Закончив с вином, гость спросил:
— Вы где отдыхаете?
— Обычно в Латвии… на берегу моря.
— А в Сибирь не хотите?
— Я там была, на гастролях, — ответила Егорова. — А вы были? Нет? Вот вам бы туда и поехать!
Видимо, вино ударило хозяйке в голову, и последние остатки страха у нее улетучились. Поэтому, когда гость достал из кармана пачку «Примы» и попытался закурить, Егорова его быстро осадила:
— У меня не курят! И вообще мне пора в театр. Подъем!
Когда они вышли на улицу, Егоровой казалось, что здесь-то чекист от нее отвяжется. Но он засеменил рядом с ней, дымя на ходу сигаретой. Тогда актриса спросила его без обиняков:
— Что вам от меня надо?
— Мы хотим, чтобы вы нам помогли.
— В чем?
— Я вам расскажу, — оживился парень. — Мы даем вам «девочку», вы с ней сидите в ресторане «Националь», стреляете иностранных «мальчиков». Короче, знакомитесь с ними для того, чтобы выведать интересующую нас информацию.
После всего услышанного Егорову буквально переполняло жгучее желание врезать наглецу по морде, но она сдержалась. И решила ему подыграть.
— Хорошо, пошла я в ресторан, а этот «мальчик» приглашает меня к себе в номер. Мне идти?
— Конечно! — закивал головой чекист.
— А если в номере он начнет ко мне приставать, на кровать заваливать?
— Вы ему в морду! — последовал ответ.
— Но тогда я не смогу выведать интересующую вас информацию.
У парня на лице отобразилось смятение. Наконец он произнес:
— В вашем театре нам многие помогают. И остаются довольные — мы и народных даем, и заслуженных. А вы почему не хотите?
Тут они подошли к Театру сатиры, и Егорова вскочила на ступеньки, как на безопасную территорию. И решила больше не хитрить. Когда чекист спросил о будущей встрече, она высказала ему все, о чем думала все это время:
— Пошел отсюда, ничтожество! Не смей ко мне близко подходить! Что стоишь? Вон я сказала!
Чекист действительно больше к ней не подходил, но зато в течение месяца настойчиво звонил по телефону и обкладывал трехэтажным матом. Но Егорова каждый раз бросала трубку. За что и поплатилась: осенью КГБ ей отомстит, не пустив вместе с театром на гастроли в Югославию.
Но вернемся в март 77-го. В воскресенье, 13 марта, в Театре на Таганке должен был состояться спектакль «Гамлет». Как и положено на представлениях этого театра, зрителей пришло столько, что яблоку негде было упасть. А спектакль не состоялся по причине того, что Гамлет — Владимир Высоцкий — элементарно запил. Причем пил он уже несколько дней, из-за чего до этого был сорван еще один спектакль с его участием — «Пугачев». А «Гамлета» на этот раз заменили «Обменом» по Ю. Трифонову. Описывая события тех дней, В. Золотухин отозвался на очередной запой своего коллеги следующим образом:
«Что-то он перемудрил со своей жизнью. Чего, казалось бы, не хватает: талант, слава, успех повсюду и у всех? Ведь он так сорвет парижские гастроли…» (В конце года, к славному юбилею 60-летия Октябрьской революции власти обещали выпустить «Таганку» на первые западные гастроли — в Париж. — Ф. Р.).
Полным ходом идет следствие по делу о пожаре в гостинице «Россия». Возглавляет его следователь по особо важным делам Прокуратуры Москвы Александр Шпеер. Несколько десятков следователей и экспертов буквально рыли носом землю, чтобы установить причины возгорания, но в этой работе было много таинственного. Например, официально было объявлено, что пожар начался у лифта на пятом этаже, откуда огонь стал распространяться по шахтам. Однако производители лифтов финны, узнав об этом, тут же командировали в Москву своих специалистов, чтобы те опровергли эту информацию: мол, наши лифты не могли стать разносчиком огня. И ведь доказали!
Тогда дознаватели сосредоточились на другом объекте — радиоузле рядом с лифтом. И тут же появилась новая версия: мол, кто-то из рабочих оставил в розетке включенный паяльник, из-за которого произошло замыкание. В пользу этой версии говорил такой факт: накануне пожара коллективу гостиницы вручили переходящее Красное знамя за успехи в социалистическом соревновании, и рабочие якобы отметили это дело массовой попойкой. Однако обвинение в пьянстве на рабочем месте никому предъявлено почему-то не было.
Стремительное распространение пожара стало возможным благодаря облицовке помещений в «России». На полу в коридорах лежали ковровые дорожки без спецпропитки, на стенах были самоклеющиеся импортные обои, которые быстро и удушливо горят. Оказывается, еще за 9 месяцев до трагедии Госпожнадзор вынес очередной протест администрации «России» по этому поводу, но там положили его под сукно.
Рассказывает И. Панков: «У двух десятков экспертов пищи для размышлений было достаточно. Выяснилось, что за 9 месяцев до катастрофы Госпожнадзор вынес очередной протест, где указал, что облицовка помещений «России» сверхпожароопасна. Экспертная комиссия посчитала, что огонь распылялся по отложениям органики в воздуховодах и междуэтажных проемам. А система дымоудаления сработала с точностью до наоборот. Огромные вентиляторы на дне лифтовых шахт должны были оттягивать дым из помещений и гнать его под крышу к выходным отверстиям. Но верхние жалюзи открылись частично — вентиляторы закачивали губительный поток на этажи. Кроме того, в «России» не было системы оповещения людей и автоматических средств пожаротушения (так сегодня оснащен столичный отель «Космос»), когда спринклерные головки в номерах срабатывают на значительное повышение температуры и превращаются в холодный душ.
Словом, форс-мажор, трагическое стечение обстоятельств.
Как показал пожар, ни жильцы, ни персонал «России» к этому готовы не были. Подавить первоначальный очаг силами двух радистов и дежурной по этажу не удалось. Люди в панике распахивали двери и окна, словно приглашая огонь к себе. О самодельных платках-респираторах, как о путях спасения, мало кто имел представления…»
