он ровным голосом, махнув рукой в направлении беспорядка марселей, появляющихся на фоне сине-полосатых, рваных серых дождевых облаков на северо-востоке. - Они выстроены в две колонны. Мне кажется, что они планируют прорваться прямо через нашу линию - такую, какая она есть, и что в ней есть - его рот изогнулся в улыбке, в которой был по крайней мере призрак неподдельного юмора - а затем попытаться пережевать все, что они поймают, между собой.
Он сделал паузу, и Мейкел понимающе кивнул, выражение его лица было напряженным.
- Если они будут придерживаться своего нынешнего курса, их наветренная колонна пересечет наш курс по крайней мере в пяти или шести милях впереди нас. Подозреваю, - он снова натянуто улыбнулся, - что огромные размеры "Кинг Ранилд" привлекли их внимание, и они планируют сделать его своей первой целью. Если это произойдет, все, что мы можем сделать, это сохранить наш нынешний курс и попытаться прийти на помощь герцогу так быстро, как только сможем.
- Да, милорд, - сказал Мейкел, когда граф снова сделал паузу.
- Подайте сигнал остальной эскадре, чтобы она держала курс и приближалась к нам. Знаю, что большинство из них не смогут этого сделать, но каждая мелочь поможет.
- Немедленно, милорд. - Мейкел кивнул лейтенанту Мэтисину. - Проследите за этим, - сказал он.
- После этого, капитан, - сказал Тирск, - все, что мы можем сделать, это подготовиться к битве.
- Да, милорд. - Мейкел поклонился, и когда Тирск подошел к фальшборту и посмотрел с наветренной стороны на приближающиеся верхние паруса, он услышал, как барабаны выкрикивают глухие призывы к битве.
* * *
- Что ж, они увидели нас, - прокомментировал Кэйлеб, когда последняя очередь ливней хлынула на палубы "Дреднота".
Принц не обращал внимания на воду, капающую с полей его шлема, и задумчиво нахмурился.
Дождь утихал, но, если предсказание Мерлина было точным, свежий, более сильный дождь - и еще более сильные ветры, еще больше отклоняющиеся к северу - дадут о себе знать не позднее середины дня. У него было, возможно, шесть часов, прежде чем видимость снова начнет ухудшаться.
Теперь он мог довольно ясно видеть ближайшие галеры с уровня палубы. Весь западный горизонт, насколько хватало глаз на север и юг, был усеян парусами, и он поморщился. Несмотря на описания Мерлина и отчеты о наблюдениях от "Спай" и ее спутника "Спидуэлл", он на самом деле не представлял себе, насколько огромной - и разбросанной - была его цель.
Он обдумал то, что мог видеть, задаваясь вопросом, не следует ли ему скорректировать свой план сражения. Шесть шхун, присоединенных к его флоту, находились с наветренной стороны, получив приказ держаться подальше от боя, но оставаться достаточно близко, чтобы видеть и повторять сигналы от "Дреднот" или "Гэйл". Если бы он хотел заказать какие-либо изменения, у него все еще было время, но его было немного.
"Дреднот" был ведущим кораблем в наветренной колонне. В некотором смысле, было бы разумнее поместить флагман в центр линии, где Кэйлебу было бы лучше - по крайней мере, в теории, - чтобы лучше видеть взаимодействие и более тщательно координировать, по крайней мере, его начальные этапы. К сожалению, как только начинал подниматься пороховой дым, никто не смог бы увидеть очень много, даже при таком ветре; это стало мучительно ясно из работы Стейнейра с экспериментальной эскадрой. Поэтому, и Кэйлеб, и Стейнейр возглавляли свои соответствующие колонны, что давало им наибольшую степень контроля над тем, куда направлялись эти колонны, прежде чем они вступали в сражение. И до тех пор, пока корабли в очереди за ними следовали в кильватере, это давало бы им наибольший контроль над тем, как развивались действия после вступления в бой.
Он нахмурился еще сильнее. Каждая колонна была почти в три мили длиной, и пятнадцать кораблей Стейнейра находились примерно в шести милях с подветренной стороны от его собственных, когда они поворачивали к врагу. "Дреднот" полз чуть севернее точки, первоначально выбранной Кэйлебом, но это его не беспокоило. Капитан Мэнтир заметил огромную галеру, летящую под командным флагом доларского адмирала, и соответствующим образом скорректировал свой курс, чтобы пройти за ее кормой.
Струи грязного, серо-белого дыма начали вырываться из некоторых ближайших галер. Вероятность того, что кто-нибудь попадет во что-либо с такого расстояния, особенно с артиллерией до Мерлина, была настолько близка к нулю, насколько Кэйлеб мог себе представить. Он даже не мог видеть брызг там, где большая часть ядер, которые должны были быть нацелены на "Дреднот", попала в воду.
Он еще мгновение обдумывал ситуацию, затем пожал плечами. План, который он, Стейнейр и Мерлин составили вместе, был лучшим, что они смогли придумать втроем. Он не собирался начинать возиться с ним просто потому, что у него были плохие нервы перед первым боем.
Он тихо фыркнул, забавляясь собственными мыслями, и даже не заметил, как от его внезапной улыбки расслабились плечи офицеров, стоявших вокруг него на юте флагмана.
- У меня около пятнадцати минут, капитан Мэнтир, - сказал он непринужденно.
- Примерно так, ваше высочество, - согласился Мэнтир.
- Тогда очень хорошо, капитан, - сказал Кэйлеб более официально. - Вступайте в бой с врагом.
- Да, да, ваше высочество!
* * *
Фейдел Алверез, герцог Мэйликей, стоял на кормовой надстройке "Кинг Ранилд" и наблюдал за колонной галеонов, направляющихся к его флагману. Головной корабль в линии противника был одним из самых больших в чарисийском строю, и челюсти Мэйликея сжались, когда он подошел достаточно близко, чтобы он мог увидеть корону над золотым кракеном, летящим с его бизань-мачты. Только один человек во всем Чарисе имел право поднимать этот флаг: наследник трона.
Кэйлеб, - подумал он. - Сам наследный принц Кэйлеб Армак, надвигающийся на него, как тень какого-то демона. Мэйликей не слишком верил в очевидные подозрения Церкви относительно ортодоксальности Чариса, но как еще объяснить присутствие этих галеонов, более чем в семи тысячах миль от бухты Рок-Шоул? Как еще объяснить, как они вообще могли обнаружить его флот, не говоря уже о том, чтобы оказаться в совершенно подходящей позиции для развития атаки?
Холодный, тупой ужас горел глубоко внутри него, усугубляемый близостью рифа Армагеддон. Он никогда не должен был позволять Тирску и Уайт-Форду уговаривать его оставаться так близко к этой проклятой земле! Он должен был плыть так, как всегда намеревался, как ему было приказано. Гораздо лучше было рискнуть потерять весь свой флот из-за ветра и
