На небе мелькнула почти белая застенчивая молния, и я, проводив ее мимолетным взглядом, отступила на шаг от Димки. Откуда мне было знать, что он... Любит меня? Да, в последнее время я подозревала что-то подобное, ну хорошо, я понимала, что нравлюсь ему, чувствовала его ревность, удивлялась кое-какому его поведению, но не думала, что это так серьезно!
- Но почему ты не предпринимал чего-то? - тихо спросила я. - Чтобы я была с тобой, чтобы заметила тебя?
- Предпринимал. - Сердито сдвинул брови парень, вновь засовывая руки в карманы. - Звал погулять, в кино, съездить куда-нибудь вдвоем. Помнишь? Маша, а что делала ты? Говорила: "О, круто, позовем еще людей и пойдем все вместе!". Или спрашивала: "А кто будет с нами еще? В две каски - скучно". Или просила разрешение позвать Лиду и Марину. Или просто отказывалась. Или начинала спрашивать: "Чаща, когда же ты, наконец, себе девушку заведешь, чтобы она с тобою ходила всюду?". Маша, я был для тебя другом, не более. Ведь два года я тоже считал себя твоим приятелем. И ты даже не понимала, что я влюбился. Дурное слово "влюбился", да?
Его пальцы сами по себе сжались. Я сцепила зубы и медленно кивнула. Я была согласна, что слово дурное. Не просто дурное - отвратное! На душе стало гадко и пустынно, словно вторая мелькнувшая молния попала мне прямо в душу и выжгла все, что в ней было позитивного.
Головастики с отчаянием ощупывали обгоревшие волосы и лысины.
- Дима, ты... Но почему ты прямо мне не сказал, что я тебе нравлюсь? - проговорила я, с опаской глядя на одногруппника.
- Да? Чтобы ты меня отшила? - почти выкрикнул он, замолчал и следующую фразу произнес тихо, горько, хрипловато. Я слышала его голос, словно из трубки телефона. - Чтобы сразу послала меня? Чтобы у меня вообще не было никакой надежды? Без нее паршиво, Маша, поверь, без нее так паршиво.
- Оттуда ты знаешь, что я тебя бы отшила? - топнула я ногой. Да если бы он... раньше сказал мне о своих чувствах, год назад, я бы... А что бы я сделала? Оттолкнула бы Чащина или решила встречаться с ним?
"А не зря все говорят, что дружбы между мужчинами и женщинами не бывает?", - заявил в полной тишине самый наглый и самый рассудительный головастик с подпаленной башкой, и в него тут же полетело куриное яйцо.
- Почему, Дима?
- А ты разве не по Кларскому сходила с ума? - резонно спросил парень.
- Сходила... Но откуда ты-то знаешь?! Откуда? - широко раскрылись у меня глаза. Как он узнал??
- Слышал. - Отозвался Димка. - Я же не такой дурак, каким ты меня видишь.
- Ты для меня не дурак! Ты для меня - один из лучших людей на свете, - сердито и одновременно нежно ответила я ему. Я говорила правду.
- Один из лучших, но не любимый, так ведь, Маша? - в его голосе не было обиды, одна лишь констатация факта. Я ничего не смогла ответить. Но если... если я постараюсь, он сможет стать любимым? Ведь и в Дэна я влюбилась не сразу, думала, что сильнее моих детских чувств к Никите ничего не может быть. А вдруг с Димой будет такая же ситуация? Он хороший, он не предаст, как Смерч, развлекающийся с Ольгой, он будет меня оберегать и любить, пусть без феерии Дэна, но по-своему нежно. Может быть, его плечи видела гадалка с черничными прищуренными глазами, когда гадала мне на набережной?
Я посмотрела на плечи парня, перевела взгляд на его усталое лицо, не знаю зачем, коснулась его ладони, в знак утешения. А он вздрогнул и вновь убрал руку в карман. Ну почему он не хочет, чтобы я касалась его? Ведь сказал, что любит, а сам...
Димка повернул на меня голову, улыбнулся вновь, и у меня все внутри сжалось от его улыбки. Лучше бы он кричал, обижался, бил руками по стене, чем улыбался так... страшно.
"Маленький мой", - сжались тысячи разноцветных сердец.
- Так как ты узнал о Никите? - почти шепотом спросила я. Когда-то я так боялась, что кто-нибудь узнает о моих чувствах, а теперь все равно. Наверное потому что искренних чувств не стыдишься, а надуманных, тех самых, того самого красивого сверкающего розового цвета - да. Потому что подсознательно понимаешь, что они фальшивы.
- Случайно. - Он на мгновение прикрыл ладонями лицо и устало потер пальцами внутренние уголки глаз.
Почти через неделю поле того, как Димка сделал неожиданный вывод, что влюблен в Марию, он решился на отчаянный шаг - признаться ей. Сказать, что она ему нравиться и предложить встречаться. Быть честным по отношению к ней и к себе. Дима вообще был одним из тех, кто обоими руками цеплялся за честность и прямоту. Он не подозревал, что совсем скоро ему придется столько всего и ото всех скрывать. Да, он боялся реакции Машки, но ему было бы легче выслушать от нее, что он для нее ничего не значит, чем страдать по ней в неведении - а вдруг он ей все же небезразличен? А вдруг...? Вдруг? Димка ненавидел это слово.
Близились экзамены, шла зачетная неделя, весь их курс бегал, как сумасшедший, от одного препода к другому, запоздало сдавал контрольные, лабораторные, рефераты, курсаки, делал набеги на библиотеки и пристава к студентам старших курсов, выпрашивая у тех конспекты и лекции. Наверное, это было не самое лучшее время для признаний в любви. Но Димке было так фигово, что ждать он больше не хотел. Решил - значит сделает.
Поговорить с Машкой решил после сдачи последнего зачета, кстати, по все тому же зловредному английскому. По этому предмету они оба в зачетках получили желанное "зачтено" только лишь со второй попытки. Машка вышла из кабинета первая, со счастливой улыбкой - наконец-то получит "кирпич" и будет допущена к экзаменам! Он - через полчаса после нее. Димка знал, что еще некоторое время девушка будет торчать в университете. А это значит, что он сможет поймать ее и все рассказать, оставшись наедине. Чащин долго готовился к этому дню, не знал, как лучше сказать девушке, что чувствует к ней, нужно ли при этом шутить или оставаться серьезным, заигрывать или просто подойти и без слов обнять, ошарашить Машу. Остановился на том, что скажет ей прямо: "Ты мне нравишься, хочешь быть со мной?". Ночью перед этим днем Дмитрий почти не спал, и снился ему полнейший идиотизм. В ярком, красочном сне он участвовал в какой-то передаче, снимающейся где-то на небесах - вокруг, справа и слева, внизу и наверху, было бесконечное синее небо и белоснежные молочные облака. Перед ним стояли три девушки в красивых кремовых платьях: Маша, первая девушка Димки, с которой они расстались давным-давно и смутно знакомая девчонка, стриженная под мальчика, чье лицо было спрятано тенью облаков. Ему нужно было выбрать для себя кого-то из них. Зачем - загадка. Но это было очень важно. И он, не колеблясь, сделал выбор.
- Маша, - сказал Дима, и его голос, как будто усиленный мегафоном, разносится по всему небосводу.
