— Никто не придет. Мы здесь умрет, и хаос поглотит наши души.
Внезапно Варна наполнил жаркий гнев.
— Не говори такие вещи! Свет Императора защитит нас от тьмы!
— Хаос зовет нас, брат. Разве ты не слышишь этот зов?
Диссонанс вновь издал жуткий звук.
Убей его.
Варн закрыл глаза и начал медленно качаться взад и вперед, пытаясь выбросить из ушей жуткий грохот.
— Кто-то придет, — прошептал он. Варн чувствовал, как корчится вставленный в его лоб ненавистный символ. Ему казалось, что щупальца отвратительной вещи прорываются сквозь его череп, проникая в мозг.
Он безмолвно молился Императору, но потрескивающий, несогласованный лепет Диссонанса словно стал громче. Повторяющийся в этом шуме гул глубоких голосов бил по барабанным перепонкам Варна.
«Кто-то придет», — подумал он. — «Они должны».
Болезненное шипение сорвалось с мертвенно бледных губ Мардука, когда длинные паучьи пальцы хиругеонов снимали броню с его рук. Куски кожи были сорваны с него при снятии закругленных пластин, а в тех местах, где кожа осталась, скопились потоки крови. Тонкие шипы покрывали внутреннюю поверхность наручей: Мардук и его святая броня медленно становились единым целым. Это не было редкостью в Легионе.
Нагнувшиеся над ним горбатые хирургеоны запиликали и зашаркали прочь, чтобы положить окровавленные наручи рядом с перчатками. Мардук сжал перед собой кулаки, глядя на рябую, прозрачную и окровавленную мускулатуру своих рук. Она выглядела для него почти незнакомой.
Кол Бадар дирижировал жутким, многотонным песнопением Воинства, разносившимся по открытой поверхности под аккомпанемент рокочущих ударов пневматических молотов по огромным металлическим барабанам. Рев и адские вопли удерживаемых тяжелыми цепями демонических машин вклинивался в гул богослужения. Звуки ритуала разнесутся по всему городу, транслируемые сопровождающими рабов демонами-смотрителями.
На вершине алтаря стоял Ярулек, от наслаждения омывавшими его звуками службы он высоко поднял окровавленные руки. Алтарь освещали пылающие лампады, а толстые клубы благовонного дыма вылетали из пастей свирепых бронзовых горгулий. Далеко впереди него поднималась быстро растущая башня Гехемахнет. Сотня рабов склонилась перед алтарем, добавляя свою музыку к какофонии звуков. Они были скованы, их запястья были привязаны к лодыжкам, с перекошенными от ужаса, мучений и отчаяния лицами они смотрели на собравшихся воинов Несущих Слово.
Ярулек ходил позади коленопреклоненных рабов. Он сжал волосы одного, запрокинул голову и перерезал ему глотку длинным церемониальным ножом. Сегодня этот нож перерезал уже сотни глоток. Раб влажно захрипел и забулькал, а из раны хлынул фонтан крови. Двое избранных для выполнения этой почетной обязанности Несущих Слово отбросили его от алтаря, и скованный, умирающий человек упал на груду обескровленных трупов у его подножия. Горбатые надсмотрщики вытолкнули на его место другого плачущего раба. Ярулек шагнул к следующей жертве, быстро перерезал его глотку. Этот труп тоже отбросили.
Кровь жертв лилась в желоба и стекала в сосуды, откуда её перекачали по искривленной трубке в широкий, стоящий перед Мардуком бассейн. Он запенился, наполняясь теплой жизненной жидкостью, и Первый Послушник окунул в него свои обнаженный руки.
Все ещё поющий Кол Бадар выступил вперед, и Мардук потянулся ко лбу военачальника окровавленной рукой. Пальцем он нанес четыре перекрестные линии, образовывающие саму простую версию звезды хаоса, над его бровью. Огромный воин закрыл свои желтые и полные ненависти глаза, а Мардук оставил кровавые отпечатки пальцев у него на веках.
— Великие боги Хаоса направят тебя, боевой брат, — изрек Мардук, и Кол Бадар пошел прочь. Следующим был Буриас, чьё лицо закрывала грива черных волос. Он встал на колени перед Мардуком, Кол Бадар не мог выполнить эту часть церемонии в своей громоздкой терминаторской броне или не захотел. Мардук нанес звезду хаоса на его лоб и приложил пальцы к его векам.
— Великие боги Хаоса направят тебя, боевой брат, — изрек Мардук, и Буриас отступил. Нужно было нанести метки всему Воинству, чтобы они были благословлены богами перед началом новой священной битвы.
Он ощутил, как демон зашевелился в цепном мече, когда кровь капнула с ладони Первого Послушника на эфес. Мардук улыбнулся, нанося кровь на лицо огромного Помазанника. «Скоро, дорогой Борг'аш, скоро», — подумал он.
В течении следующего часа, Ярулек перерезал горла сотен рабов, прославляя богов Хаоса этой жертвой, а запах крови и смерти все усиливался. Неослабевающие и монотонные песнопения Воинства продолжались, и последний боевой брат был отмечен кровью.
Залитый кровью Ярулек горделиво отошел от алтаря, его церемониальная накидка из человеческой кожи развивалась позади, пока он легко шагал по ступеням. Как только он сошел на землю, все Воинство сразу же упало на колени, и даже ярящиеся демонические машины ненадолго утихли. Подойдя к Мардуку, Темный Апостол поднял голову Первого Послушника нежным нажатием под подбородок. Ярулек провел линии звезды Хаоса на лбу Мардука и приложил окровавленные пальцы к коже его век.
Его кожа горела там, где пульсирующая энергией и могуществом кровь стала сворачиваться. Открыв глаза, он заметил, что цвета стали более яркими, чем прежде, и ясно увидел мерцающий ореол силы Хаоса, окружающий Темного Апостола подобно тонкой призрачной накидке. Эта сила всегда была ощутима в присутствии Ярулека, но редко видима.
— Великие боги Хаоса направят тебя, боевой брат, — изрек шелковым голосом Ярулек. Мардук встал на ноги и последовал за Темным Апостолом, ведущим собравшихся воинов обратно к подножию алтаря. Кол Бадар следовал на шаг позади Мардука, а Буриас без лишних слов возглавил тягучие песнопения Воинства.
Торжественно и безмолвно Корифей и Первый Послушник сопровождали Темного Апостола к алтарю. Они остановились на почтительном расстоянии от Ярулека, когда тот повернулся к собравшемуся Воинству.
Вперед заковылял хирургеон, сопровождаемый горбатыми существами в мантиях, тащившими за собой ступенчатую платформу. Они установили её рядом с Темным Апостолом, а хирургеон неуклюже на неё взобрался.
С шипением пара платформа росла, пока существо не оказалось на высоте грудной клетки Темного Апостола.
Затем хирургеон принялся за работу, лезвия и иглы его пальцев срезали кожу с лица Ярулека. Заостренные когти вцепились в кожу, натянув её, когда одетая в черную робу фигура резала бледную плоть Темного Апостола, отрезав аккуратный кусок сначала с одной щеки, а потом с другой. Кровь свободно текла из ран, пока её поток не остановили проклятые тельца, из которых она состояла. Хирургеон поклонился и протянул два куска плоти Темному Апостолу.
Ярулек выпрямился, подняв два прямоугольных окровавленных клочка вверх, чтобы все их увидели. Грохот металлических барабанов прекратился, и Буриас подвел поющих воинов ближе.
— Я одариваю этих двух воинов отрывками из "Книги Лоргара", написанными на моей плоти, — произнес Ярулек, его голос легко долетал до всех собравшихся. Оба красных прямоугольника заживали прямо на глазах. В течение дня кожа вновь будет гладкой, двумя маленькими островками бледной плоти среди моря священных символов.
Мардук выступил вперед Кол Бадара, улыбнувшись вспышке гнева в глазах Корифея, и хирургеон срезал кожу на его левой щеке. Произнеся благословление, Ярулек наложил свиток из собственной кожи на рану. После болезненного покалывающего ощущения, когда плоть Темного Апостола приросла к его плоти, Мардук склонил голову и отошел назад.
— Идите, мои боевые братья, — сказал Ярулек, когда второй кусок кожи был нанесен на щеку Кол Бадара. — Идите, убивайте во имя благословенного Лоргара, и знайте, что боги наблюдают за вами и улыбаются!
Восьмая глава
Ледяной ветер хлестал Мардука, который стоял пригнувшись на вершине горной гряды и взирал на имперские разведывательные машины внизу. Одноместные двуногие шагоходы, продвигались через скалистое ущелье быстрее, чем это мог сделать пеший человек. Они шли быстро, преодолевая с каждым шагом по три метра и легко переступая через стометровой глубины щели в каменистой земле.
Первый Послушник не боялся обнаружения. Глаза обычного человека не могут различить детали на таком расстоянии, а скалистый ландшафт и могучие штормовые ветра почти полностью вывели из строя грубые сенсоры "Часовых".
— Должны ли мы сбить этих глупцов? — спросил Буриас. — Опустошители из VI-го Круга уже нацелили на них лазпушки.
— Нет, пусть собаки попытаются их уничтожить, — ответил Мардук, кивком указав на замерших в засаде людей.
