Алека и не разыскивать его, ибо поблизости от палаток тамплиеров и шатра де Сабле было больше шансов случайно наткнуться на Ричарда.
Андре не имел ни малейшего желания встретиться ненароком со своим бывшим сюзереном, ибо прекрасно знал, как поведёт себя при встрече с убийцей отца, будь тот хоть трижды король. Поэтому он старался не ездить по лагерю, и Алек нашёл его перед палаткой — вопреки обыкновению, Сен-Клер сидел не в окружении своих подчинённых, а один. От ближайшего человека Андре отделяло футов двадцать — очень большое расстояние для походного лагеря армии, насчитывающей десятки тысяч людей.
— Я принёс вина, — вместо приветствия сообщил Алек, бросив полный бурдюк в торопливо подставленные руки Андре.
Потом Синклер удивлённо огляделся по сторонам.
— А где твой отряд? Ты что, потерял людей?
— Нет, но терпение с ними потерял. Поэтому отдал приказ своему первому сержанту Санглиеру, чтобы они до обеда практиковались в стрельбе из арбалетов. Последний раз эти бездельники практиковались около двух недель назад. А с тех пор, как я в последний раз ненадолго избавился от их оглушительного гвалта, прошло четыре недели. Ну почему, скажите на милость, воины не могут говорить нормальными голосами? А, не важно. Спасибо за подарочек! Даже не стану спрашивать, где вы разжились вином. Давайте лучше разопьём его за ваше здоровье.
Андре вытащил пробку, поднёс мех к губам и после нескольких больших глотков передал Алеку.
— Вот что, — сказал он, когда его кузен тоже отхлебнул вина. — Мы тут одни, поэтому скажите мне по секрету, как человек, причастный к тайнам: куда мы направляемся и с какими намерениями?
— Мы направляемся в Арсуф. Слыхал когда-нибудь о таком месте?
— Нет. А вы о нём слышали до того, как узнали, что мы туда движемся?
— Слышал и даже побывал там. Это древний портовый город, примерно в шестидесяти пяти милях южнее Акры. Заметь, не старый, а именно древний. Основавшие его греки назвали город Аполлонией. Он небольшой, окружённый стенами, с цитаделью из известняка — сейчас её обращённая к суше сторона лежит в руинах, но город всё равно нетрудно оборонять. Арсуф был одной из твердынь, захваченных Саладином после нашего поражения у Хаттина. Сейчас Ричард намеревается отбить город и использовать его как базу для наступления на Яффу, следующий крупный порт, в шести милях к югу от Арсуфа. Получив надёжные гавани для своих транспортных судов, Ричард сможет собрать необходимые силы и припасы и сделать бросок на пятьдесят миль вглубь суши, к Иерусалиму.
— Хм. И где же армия Саладина? Инстинкт подсказывает мне, что она прикрывает Иерусалим, но, поскольку нас там пока нет, о чём сейчас беспокоиться сарацинам?
— Саладин здесь. Как ты верно заметил, пока что Иерусалиму не грозит опасность, поэтому мусульмане преграждают нам дорогу, заняв холмы, к которым мы направляемся. Они будут следить с высот за нашим продвижением, а когда решат, что время настало, нанесут удар.
— Вот те холмы? За исключением одного, они не кажутся очень высокими.
— Они и впрямь невысоки. Высока лишь гора Кармель.
— Ага, я слышал это название. Гора Кармель... Она недалеко от места нашего назначения?
— Совсем рядом.
— И вы думаете, что Саладин атакует нас сверху, с этих склонов?
— Не сомневаюсь. Но он не станет ждать, пока мы доберёмся до Кармеля. Как только наша армия вступит в предгорья, где дорога идёт то вверх, то вниз, с гребня на гребень, Саладин обрушит на нас все имеющиеся у него силы. Мусульмане ринутся со склонов вроде бы врассыпную, но на самом деле следуя плану атаки. Небольшие, хорошо подготовленные отряды будут наносить стремительные удары по всей длине нашей колонны, причиняя столько урона и внося столько сумятицы, сколько смогут, а потом мгновенно отступят. У нас просто не будет времени на ответный удар.
— И мы ничего не сможем сделать, чтобы их остановить?
— Мы сможем поджать хвост и отправиться обратно в Акру. Но даже тогда никто не поручится, что они не бросятся за нами в погоню. Поэтому лучше уж двигаться дальше.
— И надеюсь, двигаться быстрее, а не тащиться еле-еле, как мы делали до сих пор.
Алек покачал головой и почти улыбнулся.
— Ты не прав. В такие моменты я невольно восхищаюсь Ричардом... Я имею в виду, как военачальником, как стратегом. Он создан для войны — сдержанный, хладнокровный, благоразумный и предусмотрительный. Избранная им тактика — двигаться медленно, без спешки и суеты — безупречна. Маршировать с утра, когда ещё прохладно, делать привалы в полуденный зной и поэтому не изнемогать от жары. Сохранять порядок, спокойствие — и быть в силах дать быстрый и мощный отпор любым попыткам противника атаковать. Если король не сменит тактику, он получит преимущество над Саладином. Знаю, нам, всадникам, кажется, что четыре мили в день — это очень мало. Но мы с тобой знаем, что скорость движения армии определяется скоростью самых медлительных её частей, в данном случае — обоза с осадными машинами. Полагаю, нам повезёт, если мы сможем делать по четыре мили в день. Не будь эта дорога построена римлянами и не сохранись она в относительном порядке, нам не пришлось бы делать и две мили в день. А если всадники уедут вперёд, оставив машины на обочине, есть риск, что впоследствии, в один злополучный день, эти машины используют против нас. Итак, лучше будем продвигаться вперёд медленно, но верно, не делая попыток атаковать врага.
— С каких это пор атака на врага стала считаться проступком?
Алек Синклер взглянул кузену в глаза.
— С тех пор, как пять лет назад, у Хаттина, Жерар де Ридефор обрёк тамплиеров на гибель, — ответил он без малейшего намёка на юмор. — С тех пор, как всего за месяц до этого он потерял сто шестьдесят одного воина лишь из числа рыцарей-храмовников, не считая госпитальеров, бросив их в атаку на четыре тысячи сарацин у источников
