На заднем сиденье дети устроили «кучу-малу», и Джейк обернулся к ним:
— Эй, вы, малышня, если вы сейчас же не успокоитесь, я прямо здесь останавливаю авто и начинаю всех по очереди пороть. Вы, чертенята, отлично ведь знаете, что, будь здесь ваша мама, не стали бы устраивать весь этот базар. Она бы надрала вам уши и заставила сидеть смирно.
Дети, не обращая на него внимания, продолжали свою возню.
— Я вот думаю,— обратился Джейк к Эмби, считая, по– видимому, что его отцовский долг выполнен,— что это самый ловкий ход в вашей жизни. Только, может, вам стоило бы пораньше так сходить. Все говорит за то, что такому образованному человеку, как вы, нечего беспокоиться, для него всегда найдется местечко, в любом стане. Похоже, у них не так уж много образованных людей, а образование, я всегда это говорил, образование — это все. Сам-то я не получил никакого образования, может, поэтому и остался бедняком. Пока мы жили там, в городе, я больше всего терпеть не мог, что мои дети бегают по улице и ничему не учатся. Мы уж с Мерт из кожи вон лезли, чтобы помочь им, но что мы могли им дать, кроме нашего алфавита,— какие из нас учителя.
— Вполне возможно, что в станах есть свои школы,— предположил Эмби,— Я, правда, никогда ничего о них не слышал, но знаю, что у них есть что-то вроде университетов, а прежде чем идти в колледж, необходимо хотя бы получить начальное образование. Я склонен думать, что станы зиждутся на хороших общественных программах. Стан — это что-то вроде деревни на колесах, и, скорее всего, в них соблюдаются те же порядки: там должны быть и школы, и больницы, и церкви, и все, что сопутствует жизни в городах и деревнях, хотя на всем этом, как мне представляется, лежит отпечаток тред-юнионизма. Культура — вещь странная, Джейк, но обычно в основных своих чертах и по своим результатам она почти везде одинакова. Различия в культурах примерно такие же, как различия в подходах к решению одинаковых проблем.
— Клянусь,— сказал Джейк,— сидеть и слушать ваши рассуждения для меня большое удовольствие! И особенно потому, что вы не только произносите все эти умные слова, но, похоже, знаете, что они означают.
Тут он свернул на грунтовую дорогу, которая вела к стану. Он до предела сбавил скорость, но они подскакивали на каждом ухабе.
— Посмотрите-ка,— сказал Джейк,— хорошенькое дело! Вон, видите, белье висит на веревках, цветочки в ящиках в окнах трейлеров и этот низенький забор из кольев — совсем как раньше у нас были загончики. Я ничуть не удивлюсь, если здешние поселенцы окажутся такими же людьми, как и мы.
Они добрались до лагеря и, свернув с дороги, поставили машину в ряду других трейлеров. Вокруг тут же столпились ребятишки — стояли и наблюдали за ними. Женщина вышла и остановилась на пороге своего трейлера, оперлась на косяк и смотрела на них. К детям присоединились собаки, уселись рядом с ними и стали выкусывать у себя блох.
Джейк вылез из машины.
— Здорово, ребята,— сказал он.
Те в ответ застенчиво захихикали.
С заднего сиденья трейлера соскочили дети Джейка и встали рядом с отцом.
Выкарабкалась из трейлера и Мерт. Она обмахивалась куском картона.
— Ну и ну! — провозгласила она.
Все замерли в ожидании.
Наконец откуда-то появился старик. Ребятишки посторонились, пропуская его. Он шел медленно, опираясь на палку.
— Чем могу служить, приезжий?
— Мы просто осматриваемся,— сказал Джейк.
— Смотрите что хотите.
Он взглянул на оставшегося в машине Эмби.
— Здравствуйте, старина.
— Здравствуйте,— откликнулся Эмби.
— Что, старина, что-нибудь особенное присматриваете?
— Можно сказать, мы ищем работу; мы надеемся, что в каком-нибудь стане нас примут.
Старик покачал головой:
— У нас полно людей. Впрочем, поговорите с агентом по труду, ему лучше знать.
Он повернулся к ребятам и крикнул:
— А ну, сорванцы, пойдите найдите Фреда!
Они моментально бросились врассыпную, как вспугнутые куропатки.
— Теперь мало наезжает таких, как вы,— сказал старик.— Несколько лет назад валом валили в поисках хоть чего-нибудь. По большей части из небольших городков, а многие — и из РФ.
Он заметил недоумение на лице Эмби.
— Это означало «разоренные фермеры»,— объяснил старик.— Ну это которые не справились с хозяйством, все бросили, таких было много. Самые чокнутые. Дерутся как бешеные. Приходили в расчете стать с нами на равных, думали, им это позволят. Считали, правительство сделало их поденщиками, и, по-моему, так оно и есть. И поденщиками оно сделало не только их, но и многих из нас. Нельзя же было все так разбазаривать, и при этом никто ведь не понес наказания. А по тому, как шли дела, нечего было и думать, что правительство продержится долго, да еще со всеми его программами. Нужно было попроще.
Эмби кивнул в знак согласия.
— Невозможно содержать непомерно раздутую бюрократию в системе, где господствуют доисторические технологии кочевников.
— Совершенно с вами согласен,— в свою очередь согласился старик с Эмби, — Что касается фермеров, то и тут было все так же. Мелкие земельные участки и их хозяева были обречены. Фермер-одиночка на таком участочке не мог развивать дело. Сельское хозяйство шло к созданию корпораций еще до того, как завершился процесс децентрализации в промышленности. Непосильно вести сельское хозяйство без машин, а с другой стороны, какой смысл покупать технику для обработки нескольких акров хозяину фермы?
Он подошел к трейлеру и погладил крыло сучковатой рукой.
— Хорошая машина.
— Она у меня уже давно,— сказал Эмби,— Всегда ухаживаю за ней.
Старик просиял.
— Вот и мы тут придерживаемся того же правила. Каждый должен заботливо относиться ко всему, что у нас есть. Теперь не те времена, когда можно было пропить какую-нибудь вещь, или испортить, или потерять, а потом за ближайшим углом купить себе новую. В этом отношении у нас неплохой народ. Молодежь тратит почти все свое свободное время на возню с машинами. Вы бы посмотрели, что они понаделали с некоторыми из них — прямо очеловечили.
Он встал возле открытого окошка трейлера и прислонился к дверце.
— Ей-богу, хороший у нас стан,— сказал старик.— С какой стороны ни взгляни. У нас самые ухоженные зерновые; а как мы землицу обрабатываем, вы бы знали. И наш пузырь, владелец этих мест, высокого мнения о нас. Вот уже двадцать лет как мы каждую весну возвращаемся сюда. Если кто другой попробует занять наше место, пузырь и разговаривать с ними не станет. Он всегда ждет нас. Вряд ли найдется много еще таких станов. Но уж как наступит зима, нас не удержишь — отправляемся путешествовать, куда глаза глядят. И можем вернуться в любой город, где мы уже побывали зимой, если захотим, и ничего нам не может помешать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
