деле! — заявляет Андрей-2, втыкая в близко «подошедшего» слайма копьё и пуская
молнию.
— Я тоже! — подхватывает Алексей-Шнырь.
— Ну а мне деваться некуда, — выдаёт не совсем положительный ответ Павло. По возвращению выведу на прямой разговор (напоить?), такие слова мне не нравятся.
Пополняя запасы очков Системы, в том числе с громкой стрельбой — я также начал использовать крупнокалиберную снайперку чтобы не тратить прану, выходим в нужный переулок. Одноподъездное пятиэтажное здание, с первого взгляда и не скажешь, что в нём расположен отель с не самыми дешёвыми ценами.
С крыши, по всей видимости, высовывается наш клиент, кричащий на русском:
— Вы за нами? Осторожно, внутри отеля тварь! Большая!
«В смысле, за нами? О других уговора не было! Сколько вас там?»
— Сидите спокойно! — биолокацией уже просмотрел весь небольшой отель.
Входим в выдавленную внутрь дверь, поднимаемся на пятый этаж по лестнице, ибо случайно застрять в лифте совсем не хочется.
— Жирная тварь! — восклицает Шнырь из-за спины, не вытерпел, полез посмотреть.
Да уж, девятый уровень, неплохо отъелся, с трудом протискивается по коридору отеля. Саша всаживает в желе стрелу, беру оборонительную гранату, она мощнее наступательной — кидаю прямо под туловище слайма, он надвигается на неё. Прячусь за поворотом, взрыв!
Выглядываю, жив, не хватило мощи для его убийства, только растёкся полуметровым слоем по полу: внешнюю оболочку порвало, желе выдавило наружу, но сердце осталось неповреждённым. Пока он почти беспомощен — пытается собраться обратно в шар и не в силах орудовать щупальцами, достаю ОСВ, прицеливаюсь, гремит выстрел. Вот теперь надо отбегать подальше: после смерти медузы желе внутри неё практически мгновенно теряет вязкость, превращаясь в смесь жидкости-кислоты и разрозненных «непереваренных» кусочков поглощённой материи.
Дождавшись растекания опасной кислотной субстанции по коридору и номерам, загрузил дружину в сумку и пролетел расстояние до лестницы на крышу, попутно телекинезом зацепив из лужи стрелу с опытом — постоянные тренировки во время миссий явно не проходят даром.
Спрятал своих бойцов, а в особенности девушку, ещё и потому, что после развоплощения слайма на полу остались лежать четыре трупа разной степени переваренности. Довольно жуткое зрелище, но я уже закалён, в частности, видами побоища-резни в кирхе Несны, устроенной громовыми обезьянами и архонтами.
Поднимаюсь по почти вертикальной лестнице на крышу, именно она стала спасением для… раз, два… пять… восемь… восьмерых человек, находящихся передо мной: слайм не смог одолеть её.
Парень — потерявшийся дипломат, две жмущиеся к нему довольно откровенно одетые девицы японской наружности, которые явно мечтают поскорее оказаться в местечке потеплее, чем открытая ветру крыша отеля — насчёт девушек нетяжёлого поведения я угадал. Далее двое мужчин европеоидного вида, скорее всего постояльцы, и три японки средних лет — работницы отеля, так как они в одинаковой форменной одежде.
— Вас прислали за мной? — спрашивает объект спасательной операции.
— Меня никто не присылал. Была просьба со стороны твоего отца через его друга, с которым я веду дела. Учти, сынок, твоя жизнь обходится отцу примерно в двести миллионов, сможешь покрыть из карманных денег? — почти без причины из меня выплёскивается злость-пренебрежение на представителя «золотой молодёжи», в которой из золота разве что ювелирные украшения.
— Мне-то что, ещё наворует, — легкомысленно отзывается парень. — Тем более, он мне не отец, отчим. Мать выклевала ему мозг, вот он и начал шевелиться. А так ему насрать на меня.
— Похер на ваши семейные проблемы. Слайма в отеле убили, так что провожай своих лядей вниз, пока окончательно не обморозились, мне надо обрадовать твоего папулю тем, что ты всё-таки не сдох.
Также добавляю на японском: «Идите вниз, опасность устранена, только не кричите, как спуститесь»
Звоню полковнику, со стороны прохода вниз слышу женский крик, кто там спускался первым?
Трубку берёт Пётр Николаевич: «Нашёл?»
— Нашёл. Что с ним делать: проводить до безопасного места или с собой в Москву?
— Ты можешь притащить сюда?
— Конечно могу, как новообращённого юнита.
— Хорошо, тогда домой, меньше нервов.
— Окэй! Конец связи.
На лестнице какая-то замятня, люди не могут спуститься. Подхожу, раздвигая небольшую толпу, внизу истерит одна из японок. Спускаюсь полётом:
— Что за истерика? Ну, трупы. Они не кусаются! Прижмись к стенке, закрой глаза, и проходи до другой лестницы. Давай! — очень грубо и непочтительно разговариваю с незнакомой женщиной.
Она всё равно упрямится. Получает «лёгкий» в моём понимании подзатыльник, отчего клацает зубами:
— Пошла вперёд! Быстро! — она испуганно смотрит на меня, и, механически перебирая ногами, по стеночке «просачивается» мимо так пугавших её мёртвых людей. Я — прирождённый дипломат!
— Давайте, не задерживайтесь! — прикрикиваю на остальных. Не жили вы в России в девяностые, когда чуть ли не каждый день (небольшое преувеличение) по центральным каналам телевидения показывали кадры заказных убийств и «простой» бытовухи, непривычные!
Девицы дипломата также по стеночке, зажав рот ладошками, шустро проскакивают «опасное» место. Мужчины проходят более-менее нормально, почти так же, как иду я сам.
Призываю своих бойцов, спасённые смотрят на их появление с изумлением.
— Десять минут, чтобы погреться, сходить в туалет, попить, затем выдвигаемся к центру эвакуации. Кто не может или не хочет идти, уговаривать не собираюсь, — приходится продублировать три раза: на японском, немецком и английском. Два европеоида — немец и швед, немного говорящий на инглише.
Если бы не слаймы в округе, можно было бы оставить их в здании, дожидаться зачистки территории и эвакуации. Но в текущей ситуации они навряд-ли её дождутся, да к тому же вести их недалеко — взвалю на свои плечи столь непомерный и бесполезный груз.
Несмотря на обозначенные сроки, задержались дольше — поели сухпая сами и накормили нахлебников. Затем пришёл черёд стимуляторов — по московскому времени сейчас полвторого ночи. Выносливость выносливостью, но скорость реакции и ясность мыслей необходима.
Для укола пришлось снимать оба слоя системной одежды — в них впритык друг к другу уложены карты-пустышки, иглой к «мясу» никак не добраться. Я проколол всех, а потом Саша, изучившая навык полевая медицина, ширнула меня. В голове зашумело, свет ударил по расширившимся зрачкам, сразу захотелось куда-то бежать.
— Не удивляйся, сейчас выскочит птичка, — говорю парнишке, через дающую руку отправляя ему единицу опыта, — соглашайся. Теперь держи карту (решил наполнить вторую малую карту возврата, чтобы в случае смертельной опасности легко дотягиваться до одной из них любой рукой), пожелай передать очко опыта, молодец. Снова соглашайся, — предлагаю ему поместиться в
