Иблис сделал протестующий жест, притворившись, что принял слова офицера за шутку.
– Я много работал, чтобы заслужить привилегии и вознаграждения для моих верных рабочих. Мы все получали какие-то блага, – произнес Иблис.
– Некоторые из нас подозревают, что тебе очень удобно разыгрывать такой энтузиазм.
Улыбнувшись в ответ, Иблис развел руками.
– Ни Вориан Атрейдес, ни я не скрывали своего прошлого и даже не пытались этого делать. Но помните, что для получения максимума информации вам нужны люди, которые действительно знают, что делается внутри Синхронизированного Мира. Вы не найдете лучших источников информации, чем Атрейдес и я. Серена тоже знает очень много.
Иблис оставался совершенно спокойным и невозмутимым. Ему приходилось смотреть в глаза Аяксу и обманывать его, а уж этот страшный кимек был куда более умелым дознавателем, чем сегундо Ксавьер Харконнен.
– Лига сделает непоправимую глупость, если не воспользуется такой возможностью. – Подумав, Иблис добавил: – У нас есть средства помочь восстанию людей на Земле.
– Сейчас уже поздно говорить об этом. – Лицо сегундо стало суровым, он подошел вплотную к Гинджо. – Ты спровоцировал бунт, а потом оставил людей на произвол машин и кимеков.
– Я приехал сюда заручиться поддержкой Лиги. У нас нет времени на долгие споры, если мы хотим спасти уцелевших.
Лицо Ксавьера стало каменным.
– На планете Земля нет уцелевших. Ни одного.
Пораженный Иблис потерял дар речи. Прошло довольно много времени, прежде чем он смог снова заговорить.
– Но как это стало возможным? Улетая сюда на «Дрим Вояджере», я оставил вместо себя надежного человека, верного человека. Я полагал, что он…
– Достаточно, Ксавьер. – От тонированной стены донесся голос невидимого человека. – Всей этой крови и грязи хватит на то, чтобы утонуть в них. Давайте решать, что делать дальше, и не будем тратить время и силы на то, чтобы обращать против себя самые надежные источники информации.
Ксавьер вытянулся и посмотрел на темную стену.
– Как вам будет угодно, вице-король.
Стена поднялась и за ней открылась соседняя наблюдательная комната, в которой сидели с десяток мужчин и женщин, составлявших высший трибунал Лиги. У Иблиса Гинджо закружилась голова, когда в одном из мужчин он узнал вице-короля Маниона Батлера, а в другом – Вориана Атрейдеса.
Вице-король поднялся.
– Иблис Гинджо, вы видите перед собой членов специального парламентского комитета по расследованию ужасных событий на Земле.
Иблис не смог сдержать эмоций.
– Но истребление всего живого на Земле? Как такое стало возможным?
Ксавьер Харконнен сухо ответил на этот риторический вопрос:
– Как только ваш корабль прибыл сюда, командование Армады послало на Землю разведчиков. Через несколько недель пилот вернулся с ужасным рапортом. На Земле остались только мыслящие машины. Все повстанцы мертвы. Все рабы, все дети, все доверенные лица. Похоже, что их истребили еще до того, как вы прибыли на Салусу.
Вице-король активировал несколько настенных экранов, на которых появились леденящие душу кадры, горы изуродованных трупов, марширующие роботы и кимеки, истребляющие толпы окруженных ими людей. Появлялись все новые и новые изображения с жестокими подробностями.
– Земля, колыбель человечества, превратилась в огромное его кладбище.
– Слишком поздно, – пробормотал потрясенный Иблис. – Все эти люди…
Разговор прекратился, так как с улицы донесся мощный рев толпы. Люди скандировали: «Серена! Серена!» Иблис был еще больше поражен, услышав это имя.
– Иблис Гинджо, я никогда не найду подходящих слов, чтобы выразить благодарность вам и вашему другу за то, что вы спасли мою дочь, – сказал вице-король Батлер. – Но, к несчастью, человек, которого вы оставили вместо себя, оказался не на высоте положения.
Лицо Вориана Атрейдеса стало суровым.
– Никто не смог бы добиться успеха в такой ситуации, ни Иблис, ни я. Поражение восстания было лишь вопросом времени.
Лицо сегундо Харконнена исказилось от злобы.
– Вы утверждаете, что бесполезно сражаться с Омниусом и что любое восстание против него обречено на неудачу? Но на Гьеди Первой мы доказали, что это совсем не так.
– Я был на Гьеди Первой так же, как и вы, сегундо. Помните? Вы стреляли по моему кораблю и серьезно его повредили.
– Да, я помню, сын Агамемнона.
– Восстание на Земле стало великим примером, – сказал Вориан, – но его участниками были только рабы, вооруженные лишь ненавистью к мыслящим машинам. У них не было ни единого шанса на победу. – Он обернулся к членам специальной комиссии. – С другой стороны, Армада Лиги – это совсем иное дело.
Уловив возможность вставить свое слово, Иблис Гинджо загремел своим хорошо поставленным ораторским голосом.
– Да, посмотрите, чего смогла достичь толпа необученных и безоружных рабов, а теперь представьте, что смогла бы сделать хорошо вооруженная, обученная и слаженная армия.
Крики демонстрантов за окном стали громче. Иблис продолжил:
– Потери на Земле нельзя оставлять не отмщенными. Смерть внука вице-короля Батлера – вашего сына, сегундо Харконнен – не должна остаться безнаказанной!
Вориан между тем не мог оторвать взгляд от Ксавьера, стараясь смотреть на него как на храбреца, похитившего сердце Серены, а потом женившегося на ее сестре. Я бы ждал ее вечно.
Он внимательно прислушался к словам Иблиса Гинджо. Вориан недолюбливал предводителя повстанцев, так как ему не были вполне ясны его мотивы. Иблис был очарован Сереной, но это была не любовь. Тем не менее Вориан был согласен с оценками Иблиса.
Последний, увлекшись, начал говорить так громко, словно его пригласили сюда выступить перед членами парламентской комиссии, а не отвечать на ее вопросы.
– События на Земле – это временная неудача, ничто больше. Мы можем снова подняться, если у нас будет воля сделать это!
Некоторые представители Лиги были захвачены энтузиазмом Гинджо. Толпа на улице постепенно пришла в неистовое возбуждение. Появились стражи порядка, и стали слышны их усиленные динамиками голоса, призывавшие людей к спокойствию.
Вориан с интересом наблюдал, как Иблис по очереди посмотрел в глаза всем присутствующим, а потом уставил взор вдаль, словно он один что-то мог там видеть. Будущее? Произнося свою речь, Иблис выразительно жестикулировал.
– Люди Земли погибли, потому что я поднял их на сопротивление мыслящим машинам, но я не чувствую за это своей личной вины. Война должна была где-то начаться. Принесенные жертвы продемонстрировали величие человеческого духа. Подумайте о примере Серены Батлер и ее невинного дитя, что она пережила, но все же сумела выжить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
