Осененных Дарами?» — воспользовавшись мыслеречью произнес он, осторожно поглядывая на меня.
«Ассимилируем? — приняв его „игру“, так же мысленно ответил я. — Сожрать, что ли хочешь?»
«Поглощение еще живой плоти Магов, напитанной Силой, благотворно действует на мой-наш потенциал», — чистосердечно признался Хозяин Кладбища. — «Вы же все-равно не оставите их в живых…»
«Не заслужили они пощады!» — согласился я с доводами Легиона.
Но мне как-то не по себе, кормить живыми людьми постороннюю… Так, стоп! Я взял себя в руки. Это надо еще прикинуть, кто тут потусторонняя Тварь? Хозяин Кладбища, который не мыслит другого существования, ибо он такой от «рождения», или демоны-шайтаны в черной эсэсовской форме, только внешне ничем не отличающиеся от человека? Что касается меня, то я для себя все решил — и это явно не мой верный Умрун!
«Насколько вырастет твоя Сила, майор?» — напрямую спросил я его.
«Существенно, товарищ полковник, — пошелестела разноголосица Хозяина в моей голове. — Живые Маги, да еще и в довольно высоких рангах — редкий ингредиент…»
«Твоего меню?» — криво усмехнулся я.
«Да, — не стал скрывать Легион, — это моя-наша суть. Ибо такими меня-нас создали Повелители Мрака и Хаоса. Другого существования для подобных Некросуществ, к моему-нашему великому сожалению, не предусмотрено. Простите, товарищ полковник, если невольно оскорбили ваши чувства».
«Понимаю, майор. Поэтому и не осуждаю. А усиление твоей боевой мощи может нам пригодиться. И пусть мне потом придется за все ответить — действуй, майор! Только постарайся сделать все так, чтобы никто не заметил, — распорядился я. — Пусть этот грех ляжет грузом только на мою душу…»
«Никто не заметит, Гос… товарищ полковник! А я отслужу».
— Хоттабыч! Хоттабыч! — Командир чувствительно тряхнул меня за плечо. — Ты чего не отвечаешь? Заснул? Сплохело? Ты не молчи, старик! От тебя сейчас все зависит! Только от тебя, понимаешь?
Я мотнул головой, прогоняя подальше мутные и невеселые раздумья, оставившие чудовищную горечь в моей душе. Которая, как мне мнится, будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь, какой бы длинной она не была. Но сейчас нужно забыть про розовые сопли и не наматывать их горестно на кулак. Самоедство и самобичевание оставим на мирные времена — враг не дремлет!
— С мной порядок, командир! — отозвался я, вновь вгоняя себя в боевой настрой. — Задумался немного, что делать с этими фрицами.
— А чего тут долго думать? — с удивлением посмотрел на меня командир. — В расход их — и точка!
Эх, знал бы ты, товарищ оснаб, над какой дилеммой я сейчас бился… Но, естественно вслух я этого не произнес. У командира и других проблем хватает, чтобы еще за мной сопли подтирать.
— Майор Легион! — с металлом в голосе произнес я. — Привести приговор в исполнение.
— А с третьим что делать? — поинтересовался Высший Умрун, склонившись над маленьким человечком с большими залысинами, лицо которого было мне отчего-то очень хорошо знакомо. — Это тоже Маг, и не слабый по Силе.
Я присел на корточки перед этим человечком, основательно помятым опрокинутой мною стеной, чтобы получше его рассмотреть.
— Вонючий случай! — воскликнул я, наконец узнав это сухощавое лицо с узкими губами и высокий лоб с большими залысинами, частенько мелькавшие еще в моем мире по ящику на плакатах современных укронацистов. — Ну, здравствуй, Степа…
Глава 4
— Ты его знаешь, Хоттабыч? — Командир тоже наклонился над раненным заключенным.
— Еще как знаю… — Я хищно усмехнулся. — Имя этого деятеля даже в моем времени было у всех на слуху. Не думал, что вот так с ним встречусь.
— Заинтриговал, старичок, — ответил князь Головин. — И кто же это?
— Степан Бандера — один из лидеров украинских националистов. Активно сотрудничал с немцами…
— Так он же здесь — в «Заксенхаузене», — перебил меня Александр Дмитриевич, чего-то недопоняв, — значит — против немцев.
— В моем мире его выпустили в сорок четвертом для продолжения антисоветской борьбы… И оно аукнулось России даже через восемь десятков лет! Его нельзя отпускать…
— В расход? Как фрицев? — Командир поднял на меня глаза.
— Нет, — покачал я головой, — нужно отправить его с нашими в тыл. Пусть кремлевские Мозголомы его как следует потрясут — информация о националистическом подполье на Украине лишней не будет. Да и мои, — я постучал указательным пальцем по виску, — данные им в этом помогут.
— Согласен, — кивнул Александр Дмитриевич.
— Ты можешь его «выключить» на время транспортировки? — поинтересовался я у командира. — Чтобы лишнего шума не наделал — так-то он, говорят, неслабый Одаренный.
Командир положил руку на холодный лоб Семена Бандеры и на минутку сосредоточился:
— Сделано, Хоттабыч. Я погрузил его в искусственную кому. Теперь он никому вреда причинить не сможет. И вывести его из этого состояния абы кому не удастся — только Силовик рангом не ниже Мордовцева или Капитонова. А такие спецы у нас, знаешь ли, на каждом углу не валяются.
— Отлично! — Я обрадовано потер руки и громко крикнул, обернувшись в сторону плаца, на котором продолжали выстраиваться в колонны истощенные узники концлагеря:
— Подполковник! Северский! Подойди на минутку! И возьми с собой пару ребят покрепче!
Подполковник не замедлил явиться по моему зову с двумя парнями, которые несмотря на крайнюю степень истощения, старались держаться «молодцами».
— Вот что, Данила Петрович, берите это тело, — распорядился командир, — и храните его пуще глазу! По прибытии на родину сдадите его в особый отдел. Скажете, что так распорядился оснаб Петров. У этого гада в голове масса важной информации — пусть наши Силовики-Мозголомы с ним поработают, как следует. И да, передай еще, что он сильный Маг…
— А он не очнется по дороге? — уточнил подполковник.
— Нет, гарантирую, что не очнется. Все запомнил, Северский?
— Так точно, товарищ оснаб! — четко отрапортовал Данила Петрович. — Берите его, парни и тащите к нашим, — отдал он указание своим помощникам. — Разрешите вопрос, товарищ оснаб?.. — немного нервно спросил Северский и неожиданно запнулся.
— Ну же, Данила Петрович, — после секундного ожидания ответно спросил Головин, так и не дождавшись от освобожденного из плена подполковника самого вопроса, — что хотел?
— Каким образом вы нас… эвакуируете? — наконец выдавил он осипшим голосом. — До Союза далеко… даже до линии фронта… не пешком же мы туда пойдем? Если планируете захватить железнодорожный состав, то далеко мы все равно не уедем… — вопросы постепенно набирали обороты, просыпаясь на товарища оснаба, как из рога изобилия. — Да и оружия у нас нет, чтобы прорываться с боем… Гарнизон тут не очень многочисленный — все, что можно, мы уже собрали. Да и Силовиков, кроме вас, у нас и нет. А в самолет мы не влезем — нас тут… Люди волнуются.
