расплакалась и убежала.
Испугавшись неприятностей перед премьерой, одна из актрис подговорила остальных запереть избитую бродяжку в кладовке под сценой. Лишь однажды за два дня к бедняжке спустилась та самая прачка, Эбби, и принесла воды. Но позвать доктора, конечно, никто и не подумал.
И когда Хэрриэт уже впала в странное, подобное смерти оцепенение, ей привиделся жутковатый сон. Будто бы одна из теней превратилась в седого и высокого джентльмена, а другая – в чернокожую девушку, одетую горничной. Эти двое выглядели даже более реальными, чем всё остальное вокруг – сырые стены, сбитые ступени, тюки с хламом… Джентльмен предложил сделку: он обещал спасти Хэрриэт, но в обмен девушка становилась его «слугой» и обязалась помогать также и другим слугам.
«А в качестве залога я заберу твоё имя… и голос», – добавил он с улыбкой.
Чернокожая служанка просунула руку сквозь стену и достала горсть пылающих углей, а затем заставила Хэрриэт запрокинуть голову – и затолкала их ей в горло.
– Что было потом? – тихо спросила я, перевернув страницу.
Мадлен пожала плечами.
«Я очнулась в больнице и все почему-то называли меня “мисс Рич”. Говорить я не могла».
– А сейчас? – Сердце у меня замерло.
Она покачала головой:
«Больно».
Я провела кончиками пальцев по шершавому тетрадному листу; карандаш так сильно продавил бумагу, что последнее слово ощущалось, скорее, как гравировка.
«Больно»… Боль – то, что Мадлен чувствовала всё это время, живя под гнетом вымученной клятвы, нося чужое имя. Валх, кем бы он ни был, не просто лишил её голоса, но отнял само право раскаяться и рассказать о том, что её тяготило. Одно дело – расплакаться, шепча на ухо близкому человеку свою постыдную и страшную тайну, и совсем другое – хладнокровно записать её, доверив бумаге.
О, да, Валх был не просто жесток, но и расчётлив.
Он сумел не только заполучить ещё одну «служанку», но и обманул леди Милдред, обратив против неё добродетели – милосердие и ответственность. Моя бабушка не могла бросить на произвол судьбы девочку, которую уже однажды оставила без должной помощи и тем самым обрекла на страдания.
Могла ли она поступить иначе?
Пожалуй, нет.
Смогла бы я?
…Солнце за окном сияло так ярко, словно посреди ноября внезапно наступила весна.
– Послушай… Как мне тебя называть теперь?
Она прикусила губу, напряжённо размышляя, и нахмурилась. Но постепенно складка между бровей разгладилась. Пальцы качнули затупившийся карандаш – а затем крепко сжали.
«Пусть я буду Мадлен Рич – до тех пор, пока я не отомщу этому Валху».
Я улыбнулась и накрыла рукою её тёплую ладонь:
– Пока мы не отомстим, Мэдди… С возвращением домой.
Остаток дня прошёл суматошно. Я поговорила с дядей Клэром, точнее, выслушала поток язвительных жалоб на неподобающую подготовку прислуги. За бесконечной чередой колкостей просматривалась искренняя тревога за меня – и за мальчиков Андервуд-Черри. Хотя Юджи, Лиам, Паола и Лайзо держали рот на замке, а состояние Мэдди объяснили тем, что она якобы очень устала и от переутомления упала в обморок прямо на каминную решётку, Клэр явно что-то подозревал.
В конце разговора он вскользь упомянул о том, что у Фаулера якобы имелся личный информатор в моём доме, но к такому повороту я давно была готова.
– О, мы с детективом Эллисом уже решили это небольшое затруднение, – с деланной легкомысленностью улыбнулась я. И тут же добавила, нанося ответный удар: – Кстати, давно хотела спросить, дорогой дядя. Откуда у вас прозвище «Паучий Цветок»? И как вы познакомились с сэром Винсентом Фаулером? И почему…
– Ужасный характер, – жеманно поморщился Клэр, не позволяя мне заговорить. – Дорогая племянница, с сожалением констатирую, что вы пошли в отца. Как я скучаю по своей прелестной Ноэми!
Я едва сдержала усмешку, совершенно не подобающую леди.
– Но позвольте, дорогой дядя, ваше прозвище…
Но Клэр уже стоял в дверях, капризно поджимая губы.
– Джул! Джул! У меня болит голова. Найди кэб, хочу прокатиться в парк. Джул!..
Затем мне пришлось наведаться в кофейню. И только там я осознала, насколько успешным оказался благотворительный вечер! Сборы на целых пятьдесят хайрейнов перекрыли намеченную сумму, а подарки пришлось увозить в телеге. Отец Александр радостно потирал руки, рассчитывая, что сможет не только отремонтировать здание, но и пристроить небольшой тёплый флигель.
Луи ла Рон настрочил огромную статью о благотворительном вечере – на целых два разворота, снабдив её тремя фотографиями, на одной из которых Лиам, смиренно скрестив руки на груди, взирал на перекошенного виконта Уицлера.
Слог потрясал воображение остроумностью и прочувствованностью.
– Посмотрим, что он ответит на это… посмотрим… – бормотал ла Рон, вспоминая, вероятно, «Ироничного Джентльмена».
Я не стала разочаровывать его и говорить, что соперник, скорее всего, не примет ни этот вызов, ни любой последующий.
Ближе к вечеру в «Старое гнездо» заглянул Эллис, довольный, как лягушка в дождливый день.
– Нэйт вернулся! И устроил мне роскошный обед. Родственники насовали ему столько гостинцев в дорогу, что мы с ним рискуем располнеть от такого изобилия, – удовлетворённо улыбнулся он, глядя поверх чашки кофе с мятным ликёром. А затем посерьёзнел: – Ну, рассказывайте. Вы поговорили с мисс Рич?
Я зябко передёрнула плечами, невольно вспоминая события той страшной ночи – и рассказала Эллису всё, что знала. Он слушал молча, а под конец спросил только одно: оставлю ли я Мадлен в кофейне?
– Разве есть причины поступить иначе? – выгнула я бровь, выказывая этим сдержанное неодобрение. Эллис, впрочем, продолжал смотреть в свою чашку, не обращая внимания больше ни на что. – Мадлен или Хэрриэт, но она мой близкий и дорогой друг. Каждый из нас может ошибиться. Каждый может стать жертвой злодея, шантажиста или негодяя… Вы что, не можете простить ей тайну? – переспросила я недоверчиво.
Эллис болезненно улыбнулся:
– Нет, что вы, Виржиния. Я просто очень рад и… спасибо вам. Правда, спасибо. Я немного так посижу, вы только ничего не говорите.
Он откинулся на спинку стула, прикрыв глаза, и провёл в таком положении с четверть часа, не меньше, а когда вновь заговорил, то ни жестом, ни словом не напомнил о том, что случилось с Мадлен.
Кажется, им двоим ещё предстояло многое обсудить – но уже без моего посредничества.
– Ах, да, кстати, чуть не забыл, – прищёлкнул пальцами Эллис, когда собрался уходить и даже надел пальто. – А Фаулера-то ваш маркиз прибрал к рукам.
– В самом
