Подобные мысли угрожали направить Арадриана в водоворот безумия. Выпив стакан воды, он насладился тем, как жидкость проскальзывает по распухшему языку и пересохшему горлу.
«Если всё это вымышлено, — подумал изгой, — то воображение у меня поистине завидное».
— Надеюсь, сейчас ты более ясно мыслишь?
Повернувшись к двери, алайтокец увидел, что в каюту вернулась Маэнсит, облаченная в боевую броню и с оружием на поясе. При виде женщины в голове Арадриана вспыхнули разрозненные воспоминания.
— Я… — изгой не знал, как лучше спросить. — Я долго спал?
— Больше тридцати циклов, с крошечными перерывами на еду и питье в каждом из них, — ответила комморритка, глядя на него скорее с жалостью, чем с сочувствием. Это сильно уязвило гордость корсара, он выпрямился и посмотрел капитану прямо в глаза.
— А что я ещё делал?
— Почти ничего. Просил меня вернуться на Алайток — не говорил, почему, но казалось, что это важно для тебя. Кто такая Тирианна?
— Они идут убить нас. Мы все будем гореть, — неожиданно для самого себя выговорил Арадриан. Слова, бившиеся в его сознании, словно бы просто выпорхнули наружу.
— Именно это ты всё время повторял во сне, — теперь лицо Маэнсит выражало искреннюю озабоченность. Присев рядом с изгоем, она спросила: — Что ты видел там?
— Алайток в огне, — ответил эльдар и вздрогнул, когда образы из грёз поплыли перед его внутренним взором: картины смерти, пожаров и страданий. Алайтокцу не удавалось избавиться от ощущения, что он каким-то образом виновен в происходящем. Ужас сдавил сердце Арадриана, и он взглянул на женщину. — Это предупреждение, я уверен.
— Довольно скоро увидим, так ли это, — произнесла она, вставая с диванчика. — Через семь циклов мы будем там.
— О чем ты? — изгой тоже поднялся. — Мы возвращаемся на Алайток?
— Да, возвращаемся, и поэтому мне нужно, чтобы ты выглядел хотя бы относительно вменяемым и чистым. У меня в спальне осталась кое-какая твоя одежда, если хочешь сменить эту.
Маэнсит успела сделать три шага к двери, прежде чем Арадриан позвал её по имени.
— Почему мы летим к Алайтоку? Не из-за меня же, верно?
— Из-за тебя, и по многим причинам, — сказала комморритка. — Даже будучи скованным грёзами, ты указал нам на возможную ловушку в Натай-атиль. Взяв «Каэдэн Дарит», Таэлисьет отправился на разведку и обнаружил больше дюжины имперских корабле, поджидающих Лазурное Пламя. Похоже, мы уже здорово досадили людям, поэтому я решила покинуть Зимний залив. Учитывая твое бормотание об огне и Тирианне, а также мое желание перегруппироваться в месте чуть более безопасном, чем открытый космос, Алайток показался естественным выбором.
— Я не хочу возвращаться туда, только не сейчас.
— Это не твой выбор, Арадриан. Мораи-хег выплела для тебя запутанную прядь, которая и разворачивается сейчас. Ты уже стоил мне «Фаэ Таэрут», звездолета, украденного мною у собственного кабала ради обретения свободы, и на новом флагмане тебе не рады. Экипаж высказался против тебя, и я обязана прислушаться. Даже страсть, некогда разделенная нами, больше не заставит меня встать на твою сторону. Или ты возвращаешься на Алайток, или я высаживаю тебя на каком-нибудь маленьком спутнике по пути; выбирай сам, но на борту тебе места нет.
У изгоя подкосились ноги, и он рухнул обратно на диванчик. Раздраженно дернув головой, женщина ушла, оставив его наедине с мрачными мыслями.
Арадриан спал, но не видел снов. Падение в абсолютную пустоту бессознательного было предпочтительнее возвращения в кошмары с Тирианной и нашептываемыми ею предостережениями. Изгой спал, пробуждался, засыпал вновь, и к нему понемногу возвращались силы и чувство собственного достоинства, если не гордость.
Проснувшись в очередной раз, корсар ощутил странное напряжение в воздухе. В каюте по-прежнему никого не было, но по всему звездолету гудела какая-то нота, разносящаяся вдоль и поперек «Наэстро», по призрачной кости корпуса и кристаллическим линиям психических схем. В нервной системе Арадриана отдавались пульсации энергии, которая текла через матрицу и разгоняла корабль внутри Паутины.
Выйдя из покоев Маэнсит, изгой побрел в зал управления. Двери открылись перед ним, — хотя показалось, что на них установлен пси-засов, — и алайтокец шагнул внутрь. Капитан сидела в командной капсуле, с лицом, искаженным от максимальной сосредоточенности. Подняв глаза от пульта управления вооружением, Таэлисьет увидел вошедшего и нахмурился, но ничего не сказал. Вместо этого офицер кивнул на обзорную сферу в центре помещения.
Голоэкран демонстрировал Паутину позади «Наэстро». Казалось, что звездолет несется по мерцающему серебристому туннелю вверх, к выходу — черной пространственной решетке из покрытой резными рунами призрачной кости, которая поддерживала стены нематериального прохода. На фоне быстро проносящейся серебряной материи выделялись два темных корабля в пятнистой темно-синей и черной раскраске, носы которых были усыпаны изогнутыми сенсорными лопастями, а из корпусов выступали орудия, похожие на крючья. Комморриты. Встречающиеся местами ярко-белые пятна указывали на недавний ремонт, и узнавание туго скрутило кишки Арадриану.
— Кхиадис, — пробормотал он.
— У Натай-атиля нас ждали не только люди, — пояснил Таэлисьет. — Должно быть, иерарх как-то услышал о готовящейся ловушке. Его звездолеты ждали, когда Лазурное Пламя вернется в Паутину, но мы заметили их два цикла назад и с тех пор уходим от погони.
— А где остальной флот? — спросил алайтокец. — Мы превосходим эти два крейсера по огневой мощи.
— Трусы разбежались, как только появились комморриты! — зарычала Маэнсит из центра зала. Арадриан взглянул на женщину, но та не отрывалась от гемм управления. — Наша единственная надежда — отыскать убежище на Алайтоке. Даже Кхиадис не решится атаковать «Наэстро» там.
— И как скоро мы достигнем Алайтока? — уточнил изгой, направляясь к лестнице, которая вела наверх, к пилотажному модулю. Таэлисьет тут же оставил пульт управления и шагнул ему наперерез.
— Ты не пилот и не офицер, — прищурившись, заявил лейтенант. — И во многом по твоей вине нас сейчас преследуют.
— До Алайтока осталось немного, — ответила в этот момент Маэнсит.
Арадриан беспомощно смотрел, как темные силуэты комморритских крейсеров медленно приближаются к «Наэстро». Из-под скользнувших в сторону рядов заслонок, напоминающих жабры какой-то чудовищной акулы, выдвинулись носовые орудийные установки врагов.
— Просто показывают зубы. Мы вне их зоны досягаемости, — заметил Таэлисьет.
— Держи их на расстоянии, — бросила капитан.
На голоэкране возникли две небольших темно-красных звезды, отделившихся от кормы «Наэстро». Алайтокец понял, что это какое-то оружие, но тип зарядов ему был неизвестен. У преследующей пары крейсеров хватило запаса по времени и пространству для маневра, чтобы уклониться от прямого попадания, но при этом комморритам пришлось немного сбавить ход. Когда передовой космолет — изгою показалось, что это флагман Кхиадиса — поравнялся с одной из звезд, Таэлисьет довольно заворчал и что-то нажал на пульте управления.
Заряд разросся в шар алых молний, протянувшихся по всему радиусу туннеля. Вторая звезда, которую зацепили дуги разрядов, также взорвалась, и цилиндрический участок Паутины заполнила энергетическая буря; её порывы пронеслись вдоль стен и сотрясли корпус вражеского крейсера. Продолжив движение, ударная волна через несколько мгновений догнала «Наэстро».
Арадриан ощутил содрогание Паутины через психические схемы корабля, и миг спустя звездолет тряхнуло в реальности, так, что корсар пошатнулся. Вновь посмотрев на экран, он увидел, что оба крейсера прорываются через псионический шторм, а всполохи энергии стекают с их корпусов, будто вода с маслянистой кожи какого-то морского животного. В голос выругавшись, Таэлисьет повернулся к Джайн Анирит, офицеру обнаружения.
— Какие-то психические щиты, — доложила она из-за пульта управления сенсорами. — Никакого заметного урона не наблюдаю.
Погоня тянулась до бесконечности. Алайтокец стоял, прикованный к палубе, не в силах отвести взгляд от обзорной сферы. Возможно, это была игра его воображения, но казалось, что комморриты понемногу сокращают отставание. Неясно, каким образом крейсеры могли двигаться быстрее «Наэстро», одного из самых проворных звездолетов, на которых летал Арадриан, но им это удавалось. Изгой чувствовал, что неприятели всё приближаются, подбираются к нему, будто медленная смерть. Рано или поздно корабль Маэнсит окажется в зоне досягаемости их носовых орудий, и преследование тут же закончится.
— Предупредите Алайток о нашем приближении! — скомандовала капитан. — Из портала выходим на полной скорости.
