Читаем без скачивания СССР-2061. Том 9 - СССР 2061

Он вновь замолчал. Молчал долго, глядел в одну точку, а потом, будто вдруг неожиданно вспомнив о Машином существовании, сказал тихо- тихо: «Девочка, уходи – я больше не могу об этом говорить»…

Мрачный человек на дальней койке тихонько рассмеялся непонятно чему. «И не стыдится, так ржать при самом-то Сомове»! — осудила его про себя Маша.

Лупоглазый паренёк в компенсационном корсете, как знала Маша, защищавшем травмированный позвоночник, лежал и жевал булочку. Маше показалось, что это школьник, настолько детским было его лицо, но школьник этот вдруг ухватил её за руку и затараторил: «Я вам сейчас всё расскажу. Это будет сенсация. Девушка как вас звать? Маша? Мою маму тоже Мария зовут, Мария Афанасьевна, она так любит вашу газету. Особенно раздел о происшествиях. Там такой Комаров пишет, мама говорит, что так здорово, так здорово, как в её детстве. Ой, Машенька, что там было»! Маша поняла, что следить за столь мощным словоизвержением без техники невозможно, и включила звукозапись. «Я вам всё расскажу, хоть и нельзя. Я наводчик. Меня выкинули на астероиде Гаспре с обычным заданием на неделю»… Тут Маше стало понятно всё: и необычное возбуждение парня и корсет, спасающий раздавленный гравитацией позвоночник. «Там были они… чужие… их трудно описать, они установили со мной ментальный контакт… угрожали… ломали… но я выдержал, заставил себя не думать… как? …не помню… я убил их лазерным резаком… они остались там, между серых скал… я думаю, что в их последний миг был выброс энергии… он должен был испепелить меня, но прошёл мимо… на его пути был «Бойкий»… мысль прожгла броню… Машенька, поцелуйте меня, меня никогда не целовала такая красивая девушка»… На пульте над койкой мигнул сигнал, пациент охнул и погрузился в лечебный сон.

Человек на дальней койке уткнулся лицом в подушку и тихонько захныкал, плечи его подрагивали – Маша представила, как ему, наверное, больно.

«Инженер Хохлов», — представился ей с соседней койки тощий долговязый верхнею частью тела старичок: «Не желаете кофейку, Машенька»? Одеяло там, где должны быть его ноги, лежало ровненько, и ясно было – ног не было вовсе. «Кофе»? — удивилась она: «Это же так вредно, зачем вы это пьёте? Вы разрушаете свою психику»! Этому Машу учили в школе: алкоголь, табак и кофе – пережитки мрачного прошлого. Это только Комаров из отдела новостей позволял себе после кофе с коньком закурить самокрутку из выращенного у себя дома в цветочном горшке самосада.

«Ну, тогда вам чайку, а я и кофеем отравлюсь», — согласился с нею старичок и продолжил: «Как я понимаю, вы пришли сюда узнать о тех событиях на Геспре»? «Да-да», — согласилась Маша, чуя, что и здесь её ждёт что-то интересное. «Вы обратились по адресу. Я – главный по астероидам, но начнём от печки, что они такое и зачем нужны нашей Советской Родине… В начале история. В конце XVIII века учёные Тициус и Боде независимо друг от друга подметили закономерность в ряде чисел, выражающих средние расстояния планет от Солнца. Пятый член этого ряда не соответствовал никакой планете. 1 января 1801 года итальянский астроном Джузеппе Пиацци случайно открыл звезду, прямое восхождение и склонение которой заметно изменялось за сутки наблюдений. Гаусс вычислил орбиту этого астрономического объекта, большая полуось которого оказалась равной 2,77 а.е.; стало понятно, что открыта планета между Марсом и Юпитером. Ее назвали Церера в честь древнеримской богини плодородия. В 1802 году немецкий врач Ольберс, увлекавшийся астрономией, открыл неподалеку от Цереры новый астероид, который назвали Паллада. Вскоре была открыта Юнона, а затем – Веста. Гершель предложил назвать маленькие планеты астероидами. Астероид по-гречески означает «звездообразный». В 1804 году Ольберс высказал знаменитую гипотезу о разрыве гипотетической планеты Фаэтон между Марсом и Юпитером и образования астероидов – ее обломков…

Гипотеза не подтвердилась, но астероиды находились один за одним, и сейчас их обнаружено более трёхсот тысяч штук. Советская база на Церере, посты на Палладе и Иде, ну и мобильные группы, как мы называем их, наводчики, исследуют геологическое строение небесных тел. И не без пользы: такого количества полезных ископаемых нет нигде, даже на Марсе. В прошлом году мы нашли, серебряный астероид, чистый Ag, без примесей, сегодня на повестке дня – золотой. На Юноне найдены алмазы величиной с гусиное яйцо, гигантские россыпи, а Ида одарила нас пластами химически чистого цезия и палладия»…

Маша слушала и не удивлялась, что столь значимый человек лежит в простой травматологии, она жила в стране, где льготы остались только для стариков и инвалидов, а стены школ украшала цитата из трудов прежде забытого и осмеянного Брежнева «У нас есть только один привилегированный класс общества – это дети!»

«Так что же произошло с «Бойким»? — не вытерпела Маша. «Мне трудно об этом говорить, но произошло то, от чего не застрахован никто из нас, произошла ошибка. Астероид Геспра начал подвергаться гравитационному воздействию Юпитера. Это, как известно, чревато разгоном небесного тела и возможным выбросом его за пределы Солнечной Системы, чего нам совершенно было не нужно. На Геспре мы нашли… Впрочем, что мы нашли, это пока государственный секрет. Необходимо было изменить траекторию движения астероида, и мы решили применить направленный взрыв. Осуществить его должен был мальчик, который сейчас уснул. Чужие? Ну что вы, все его рассказы – это последствия глубокой контузии. Неудачный расчёт, «Бойкий», вовремя непредупреждённый, очутившийся в зоне взрыва…

Когда я понял, что дело идёт к большой беде, я попытался всё исправить, всех поставил в известность, вызвал свой катер и кинулся к месту будущей аварии, но не успел. Мой катер был разбит оторванной от Бойкого плитою обшивки. Катапультировавшись на поверхность Геспры, я вынужден был три часа провести в повреждённом скафандре. Опыт позволил мне сохранить свою жизнь, но не сохранил ноги…

Мне, очевидно, это будет стоить карьеры. Ну, что ж, надо так надо. Члену партии с моим стажем стыдно спорить в подобной ситуации…

Ну, чаёк допили? Так идите милочка, идите… Да, кстати, сегодня вечером к вам зайдёт мой секретарь, пояснит, что из нашего разговора для печати, а что нет. А пока, извольте откланяться»…

Мрачный мужик на дальней койке отвернулся к стене и, видимо, спал, храпел уж больно старательно.

В автобусе ехали домой вместе: Маша довольная, что набрала материал для репортажа, Катя, уставшая после смены. Молчали, думали каждая о своём, пока на остановке «Центр подготовки пилотов имени инженера Лося», не ввалился в салон Комаров.

«Машка»! — загомонил он: «Ты знаешь что»?! «Что»? — Маша давно привыкла к такой его манере начинать беседу. «А вот что! Сенсация! На Проспекте Терешковой неисправный робот мороженщик опрокинулся на прохожего, мужика – всмятку! Это такой репортаж бы получился: «Кровавая драма: роботы убивают людей. А может быть это заговор»?» Комаров радовался как ребёнок, но, услышав, как девушки чуть не хором прошептали «Человека-то жалко!», вдруг сник: «Нет, не позволят. Максимум, что разрешат – так это две строчки мелким шрифтом на последней страницы», — и поинтересовался: «А у тебя то как, справилась с заданием редакции»?

«А у меня всё отлично»! — рапортовала Маша: «В пятой палате мне дали интервью капитан «Бойкого», самый главный по астероидам и даже наводчик, заложивший заряд»… — и вдруг осеклась, увидав как у Кати в буквальном смысле глаза на лоб полезли. «В пятой»?! — удивлённо переспросила она: «Почти все раненые при взрыве кроме капитана лежат в шестой, но никаких главных и подрывников среди них нету». «Ты же меня туда послала», — отвечала Маша: «Так и сказала: в конце коридора! Старенький, без ног сказал, что он главный по астероидам, сутулый грустный такой с рукою в лангете уверял меня, что он и есть капитан «Бойкого», а про молоденького я узнала, что именно он подрывник»…

«Старенький», — объяснила ей Катя: «Дед Коля Хохлов – сторож музея освоения, у него после нарушения венозного оттока отняли ноги, готовят к регенерации, сутулый – Лошкарёв из ДЭЗа, чинил робота-газонокосильщика и лишился руки, а молодой – монтажник Гаврилов Егор, упал с крыши второго энергоблока». «А четвёртый, который лежал в углу»? «А четвертый он и есть – капитан буксира «Бойкий» Сомов Николай Максимович, после аварии отправил команду и пассажиров прочь на спасательном модуле, а сам раненый посадил почти неуправляемый корабль «. «Зачем же они так»? — ахнула Маша: «За что так со мной»?!

«Ну, пошутить захотели – скучно ведь, или сам Сомов попросил врать, чтобы не донимали», — оправдала своих больных Катя, отчего у Маши слёзы из глаз градом потекли, и лишь старый и мудрый Комаров сумел успокоить её короткою, но понятной каждому марсианскому жителю, фразой: «Все здесь, на Марсе, хотят быть героями, но не у всех это получается. А так хочется!». И это была правда.