Паут согласился и лёгким движением скинул с себя костюм. Малинину показалось, что он разорвал на себе костюм. Но нет, это оказалась такая невидимая молния. Полковник вгляделся в швы — но так и не обнаружил никакой молнии. Как же он расстегивает и застёгивает свой комбинезон? Они с лейтенантом быстро оглядели его — никаких царапин, ссадин или синяков. Даже если у него броня была на ноге, то удар пули всё равно бы оставил свежий синяк или кровоподтёк. Но ничего такого не было. Как это объяснить?
Ему быстро нашли из хлама бывших камерников старую одежду, которая подходила по размеру. Попросили одеться.
— А как же мой комбинезон? — запротестовал тот.
— Это теперь улика, вещественное доказательство, — сказал Малинин. — Он пойдёт в ход дела. Если твоей вины не будет доказано — мы вернём тебе комбинезон.
Нехотя он стал напяливать на себя старые шмотки, понимая, что ему вряд ли вернут когда-нибудь комбинезон. Не разобрался как обращаться с пуговицами, словно видел их впервые. Красильников помог.
На этого человека, если и не убийство, то можно смело пришить дело о дерзком побеге во время следствия и сопротивлении при аресте. А этого достаточно, чтобы посадить человека года на два. Значит, у Малинина есть весомые аргументы удерживать его столько, сколько это потребуется.
На то чтобы осмотреть комбинезон до допроса у Малинина времени не было вообще. Но пощупать и потрогать его он хотел решительно. На ощупь комбинезон был удивительно мягок и до сих пор хранил тепло. Никакого намёка на броню. Тогда он распрямил костюм и, придерживая руками за плечи, попросил лейтенанта ударить. Красильников удивился просьбе и осторожно прошёлся кулаком по сердцевине комбинезона. Ничего. Комбинезон легко поддался и Малинина отдало ветерком. 'Сильней ударь!' — приказал полковник. Красильников не понял смысла, но сделал резкий выпад, какому учили их в бойцовском клубе, стукнул по тому же самому месту с бешенной яростью. Малинин сразу догадался, почему лейтенант вдруг схватился за кулак, судорожно разминая костяшки, а комбинезон даже не пошевелился. Придерживая комбинезон, он почувствовал как ткань в то мгновение, когда ударил Красильников, одеревенела, неожиданно стала прочной. И ещё через мгновение ткань опять стала мягкой и податливой. Объяснять ничего не надо было. При сильном ударе, ткань комбинезона становилась прочнее стали — и не позволяла противнику наносить разящие удары. Следовательно, комбинезон способен удержать и пулю. Это ж какую прочность должна приобретать ткань, чтобы остановить пулю? Красильников всё ещё сжимал повреждённый кулак и безбожно матюгался.
Малинин был в смятении. Он не понимал, по какой технологии был создан этот комбинезон. Все ему известные технологии разведки, даже сверхсекретные технологии разведки не были на таком пределе совершенства. Стало быть, чей бы не была эта технология, она имеет астрономическую ценность для них. Они заполучили необычайно полезный артефакт. Один только комбинезон, без пояса и без пистолетов чего только стоит!
Но сейчас Малинин переживал совсем о другом. Он думал об иностранце. Тот продемонстрировал свою технику боя — ничего подобного в жизни своей полковник не видел. А видел он многое! Как бывший резидент, он учился и учил своих разведчиков рукопашному бою. При обмене опытом с другими отделами ФСБ — те демонстрировали невероятную скорость и реакцию на пределе человеческих возможностей. Такое могли немногие, не каждому это давалось, или было по силам. Только исключительные люди способны в одиночку противостоять сразу двум-трём вооружённым бойцам, при условии, что эти бойцы не владеют боевым искусством. Иностранец не только в совершенстве владеет боевым искусством рукопашного боя, но обладает интуитивной реакцией и скоростью движения превышающую известные пределы.
Значит они здесь, в небольшом кабинете, не смогут противостоять ему. Просто не успеют среагировать. Он в одно мгновение положит бойца, стоящего сзади, в два прыжка достанет Малинина, в другое мгновение выхватит оружие, когда тот начнёт его вытаскивать из кобуры, и вновь больно ударит в бок. Вот и все дела. Даже двойные наручники не окажутся ему помехой. Это не тот случай в общаге, когда иностранец связанный и положенный на пол, сумел высвободиться — свалить разом двоих, полковника стукнуть, а потом и третьего вырубить. На это у него ушло от силы 5 секунд. А здесь ему хватит и трёх!
Несомненно, Малинин переживал, что иностранец сможет ещё раз сбежать. А ведь от Малинина никто не убегал, никто даже думать об этом не смел! Случалось, они брали разных агентов; агенты были сильны, проворны, страшно вооружены. Но они их брали! И резиденты уже не смогли сбежать. Хотели, пробовали, но было тщетно. Малинин сильно хороших подбирал в свою группу бойцов — не давали никому спуску… А здесь он начал сомневаться. Хватит ли у него сил и бойцов, чтобы удержать иностранца? Конечно, лишили они его преимущества — комбинезона, способного на чудеса. Но навыков ведь от этого у него не убавилось.
Перед допросом, полковник выставил возле дверей охрану, своих людей поставил и омоновцев до кучи. Настрого им приказал — закрыть кабинет снаружи, когда все зайдут, и открывать только по условному сигналу. Чтобы не произошло внутри — ни в коем случае дверь не открывать. Держать на прицеле! Быть готовыми к бою! Если всё пойдёт плохо и условного сигнала не будет — в подающую вентиляцию пустить усыпляющий газ, выждать десять минут, а затем уже в противогазах ворваться в комнату и повязать иностранца, да как можно крепче, плевать, хоть четыре пары наручников вешайте. 'Главное — не дайте ему уйти! Сгною!' — шипел Малинин. Обычно это сильно воздействовало на бойцов и к странному требованию начальника подчинённые относились с максимальным вниманием.
Какой нужно сигнал подавать знал только Малинин: три коротких и два длинных стука. Это его обнадеживало. Даже под пыткой он будет хранить тайну и не откроется. Попытаясь сбежать, иностранец упрётся в стену — не сможет выйти. Как отсюда сбежать? — Всего четыре стены и одна дверь. Окон, к счастью, нет. Вентиляция узкая. Других дыр, проёмов нет. Порядок. Значит — не сбежит!
А если сбежит каким-то чудом, проведением чьим-то, то комбинезона своего не получит. Хорошо, что Малинин сразу отправил комбинезон в отдел контрразведки, отослав туда своего человека. Это он продуманно сделал! Уже не повториться та ментовская оплошность — когда вещдоки оставили на открытом столе и разошлись по домам. Очень разумно! Ещё бы у входа в СИЗО выставили, как на вахте: 'Что, вы уже уходите? Вот, нате возьмите, ваши вещи. Да, берите-берите!'
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
