всё так же оставались уровни выше пятидесяти миллионов эрг, но специалисты такой силы, вообще никогда не вмешивались в войны, предпочитая более мирные и менее опасные занятия. Головой рисковали только начинающие маги и энергетики, для которых покупка зелий и препаратов являлась критичной, а когда человек живёт вторую тысячу лет, то финансовый вопрос у него так или иначе решён.
Но в любом случае, резкий рост количества грандов в России, вывел разговоры о войне с ней, в плоскость чистой теории, и интеллектуальных игр.
Но попытка переворота, провалилась с таким треском и хрустом, что потребовалось специальное заседание Европейской Ложи Чистого Знания, для подведения итогов, и назначения виновных.
Коллективный мозговой штурм интеллектуалов, принял решение, что во всём виноваты дикие русские, поступки которых невозможно предугадать, на чём высокое собрание закончило дискуссию, перейдя к следующему пункту повестки дня: «Разное».
Традиционно, за участие в междоусобицах, не награждали, но у самодержца имелось много способов отметить отличившихся. Так, скромное мероприятие, в честь дня рождения цесаревны, обычно не отмечаемое публично, превратилось в большой праздник, куда собрали несколько расширенный состав гостей. Буквально полторы тысячи человек. Офицеров силовых ведомств, разведки, егерей и неравнодушных граждан других ведомств, оказавших посильное участие в подавлении переворота. Большинство пришло в мундирах, с уже пришитыми новыми погонами, сверкая новеньким орденом, или держа в руках алые тубусы, с дарственными бумагами на землю, золотые с грамотами на дворянство, или серебряные, с денежными поручениями.
Во всех случаях, помощники государя выясняли что именно нужно человеку, и награда подбиралась соответственно.
Владимир ожидал, что ему дадут генерала, и «лети себе птичка». Тем более что гранд, это в любом случае генерал, даже если ему едва исполнилось двадцать. Но канцелярия императора, а может и сам государь решили иначе, и в качестве благодарности за участие в подавлении мятежа, Владимиру передавались земли, ранее арендованные у государства на 99 лет. Эдакий неровный прямоугольник площадью в пятьдесят квадратных километров, накрывавший все заводы Гипербореи, посёлок и большой кусок прилегающих земель, которыми ещё вот совсем недавно владел Великий Князь Александр. Ныне гражданин 531, лишённый состояния, дворянской чести, и даже имени, пребывал в статусе номерного заключённого Тюрьмы Особого Назначения, активно сотрудничая со следствием.
Ничего этого Владимир Соколов конечно же не знал, просто перевернув очередную страницу жизни, и получая удовольствие от праздника. На маленьких площадках по всему Гостевому Дворцу, выступали небольшие коллективы, отдельные артисты, или просто группки военных, певшие песни под гитару.
Странный караван, сверкавший прожектором, и блестевший огромной линзой, он заметил на подходе. Два парня тащившие за спиной аккумуляторы, Оператор с большой камерой на плече, ещё один с передатчиком, и пара с микрофоном на удочке, сильно удивили Соколова, но засмотревшись на технику он пропустил момент, когда женщина в светло-синем платье, ведущая репортаж, нацелилась на него, и осветитель нацелил на Владимира луч прожектора.
— Один из самых таинственных и как ни странно весьма публичных людей Москвы — полковник Соколов, успел прославиться не только своими подвигами, о которых ясно говорят многочисленные ордена, но и как заводчик, выпустивший на прилавки магазинов новые радиоприёмники, магнитофоны, и многое другое. А ещё, полковник Соколов владеет несколькими молодёжными радиостанциями и по слухам придумал самый заводной танцевальный стиль — «Диско». Я обращаюсь к Владимиру Алексеевичу с вопросом, как у вас на всё это хватает времени? Вы ведь ещё учитесь в Академии Психоэнергетики?
Владимир уже хотел сказать что-то совсем другое, но наткнулся глазами на стоявшую чуть в отдалении Клару Сергееву, которая одними губами произнесла «Прямой эфир», и он мгновенно поменял фразу.
— А не хватает, товарищ…
— Елена Баркова. — Представилась ведущая, чуть двинув высокой грудью.
— Так вот товарищ Баркова. Конечно не хватает. Особенно когда сессия, или вот, как недавно, отвлекают на всякие незапланированные мероприятия. Но для этого придумана делегация полномочий. В «Гиперборее» прекрасная команда, способная справиться с любой моей бредовой идеей, и воплотить её в жизнь.
— А ещё нам стало известно, что товарищ полковник отлично поёт песни собственного сочинения, но делает это так редко, что случаи его выступлений становятся поистине легендарными, как например выступление в поезде Москва — Ревель.
Владимир уже хотел открутиться под благовидным предлогом, когда из-за спины прозвучал знакомый голос Константина Первого.
— И я бы тоже с удовольствием послушал.
Соколов обернулся и увидел императора с цесаревной под руку, и поклонился.
— Государь.
— Ну, же. — Константин улыбнулся. И сделав кому-то жест, принял в руки гитару, и протянул Владимиру.
Тут же Соколову поставили высокий стул, с подножкой, человек с камерой отошёл чуть назад, чтобы взять кадр, а звуковик наоборот опустил микрофон.
— Ночь коротка,
Спят облака,
И лежит у меня на ладони
Незнакомая ваша рука.[55].
— А ещё? едва слышно произнесла цесаревна, и испугано обернулась на отца, но тот лишь легко коснулся её руки, успокаивая.
— Выйду ночью в поле с конём,
Ночкой тёмной тихо пойдём,
Мы пойдём с конём по полю вдвоём[56]
Откуда-то слева вынырнул аккордеонист, и подхватил мелодию, а через минуту и два парня — гитариста, мягко повели басовую партию, и аккомпанемент.
Владимир спел ещё десятка полтора песен, пока не увидел сигнал от императора заканчивать. Допев «Балладу о любви» Высоцкого Соколов встал, и поклонился людям, и только сейчас увидел, как много их собралось вокруг.
— Спасибо, товарищи, но мне кажется, что я своим выступлением полностью ломаю план мероприятия.
Ответом ему стали громкие аплодисменты, и отдав кому-то гитару, Владимир пошёл к столам, собираясь как минимум промочить горло. Там-то у столов его и настигла Клара — геноцид, возбуждённая словно акула почуявшая запах свежей крови.
— Ты должен обязательно спеть у меня на канале.
— Клара. — Владимир подхватил небольшой литровый кувшин с соком, и не утруждаясь, стал пить прямо из него. — Вот ты сейчас с кем разговариваешь? Ты реально думаешь, что я чего-то там кому-то должен кроме как своей стране? И в список моих долгов пение песен точно не входит. Я бы вообще не выступал сегодня, но просьба императора — приказ для подданного. Мне вообще не нравится стоять на сцене. А если бы нравилось, то я выбрал бы другую профессию.
Вяло переругиваясь с Кларой, Владимир не забывал следить за событиями вокруг, и вовремя заметил, что в соседнем зале выносят стулья и столы,
