церкви было более чем щедрым. Я, разумеется, отметил это во время проповеди и напомнил прихожанам, что следует учиться добродетели не только у тех, кто выше нас по духу и благородней, но и у тех, кто ниже, ибо добрый поступок заядлого грешника стоит десяти поступков праведника.
В этот момент выражение лица у Джула стало престранным. Мне даже показалось, что он вот-вот скажет что-нибудь жуткое – тем самым своим завораживающим голосом, богатым на обертоны. Однако Джул промолчал, и отец Адам, поощряемый восторженными взглядами Эллиса, продолжил рассказ.
Имелась в деревне и одна лавка, где продавали всё – от писчих принадлежностей до перчаток. Жил здесь неподалёку и свой доктор, в красивом и прочном доме на восточной окраине. Рядом со станцией, то есть не более чем в часе езды от деревни, располагалась почта, где тоже можно было купить кое-что из мелочей, а также отправить телеграмму хоть в Бромли, хоть в Марсовию и даже – нововведение нынешнего управителя – заказать пересылку товаров из столичных магазинов. Девицы Лоринг якобы заказали себе летом по шляпке…
– Две ярко-зелёные шляпки, расшитые бисером. Не приличествует такая броскость порядочным девушкам, – бескомпромиссно осудил юных модниц отец Адам.
Я подумала, что бы он мог сказать о нарядах леди Вайтберри, да что там – о моих собственных летних платьях, и благоразумно промолчала. Но, как ни странно, слова, которые помогли изрядно расположить к себе непреклонного священника, нашла Паола.
Так как день был в разгаре, то прохожих на дороге хватало. Лица угрюмые и радостные, растерянные и сосредоточенные… Бесконечно разные, почти как в городе. При виде отца Адама кто-то улыбался, кто-то – особенно из совсем молодых девушек или женщин в том возрасте, когда ещё хочется цвести – морщился; иные, особенно дети, испуганно округляли глаза.
Но каждый, кто встречался нам по пути, обязательно подходил к священнику и приветствовал его.
– Вы много знаете о нуждах здешнего народа, – заметила Паола, провожая взглядом одного из таких прохожих – благообразного, но изрядно пьяного старичка, который едва не ткнулся лицом в снег, отвешивая приветственный поклон. – А люди это ценят – и боятся немного.
– Капля страха никому ещё не вредила, – ворчливо откликнулся отец Адам, и в голосе его слышались нотки тщательно скрываемой гордости. – Страх перед наказанием уберегает от проступков.
– Но не от преступлений, – послышалось откуда-то из-за спины.
– Что? – порывисто развернулся священник, однако позади него шли только братья Андервуд-Черри и Джул, ещё более отстранённый, чем всегда. Никто из них, разумеется, не мог так дерзко возразить. – От холода слух со мной играет шутки, похоже.
Эллис явно намеревался с охотою пояснить, что именно не расслышал отец Адам, и я поспешила отвлечь их обоих:
– Да, миссис Мариани права. Даже я заметила, что к вам здесь относятся по-особенному, – польстила я священнику и, пользуясь тем, что он смягчился и потерял бдительность, тут же добавила: – Наверное, поэтому вас не пугают одинокие прогулки у стен полуразрушенного замка.
Эллис мгновенно насторожился. Точно почувствовал, что фраза сказана не просто так – и приготовился запоминать реакцию.
– Предположим, что сейчас – днём, перед самым обедом – мне вряд ли что-то угрожало, – ровно ответил отец Адам. – А вот ночью я бы не стал приближаться к нему.
И в этих словах, точнее, в том, как они прозвучали, мне тоже послышалось нечто большее, чем простая ложь.
– Неужели боитесь духов? – шутливо спросила я, пытаясь развеять повисшее в воздухе напряжение.
– Отнюдь, – сухо откликнулся отец Адам. – Но камень на голову может уронить и смертный человек, если в нём не достаёт почтения к сану… А вот и церковь.
Внутрь мы прошли совсем ненадолго. Я даже не успела толком разглядеть убранство, когда Эллис вдруг начал горячо благодарить священника за прогулку и прощаться. Он ещё раз пообещал как можно скорее отыскать убийцу Джона Кирни и разоблачить негодяя, который распространяет слухи о необычайных явлениях. А потом я и вздохнуть не успела, как все мы, кроме отца Адама, вновь оказались на улице.
– К чему это? – негромко спросила я Эллиса на полпути к коттеджу Аклтонов. – Разве вы не хотели осмотреть церковь?
– Разумеется, нет. Я хотел, чтобы кое-кто присмотрелся к нам… Точнее, увидел нас в компании отца Адама, – загадочно ответил он. – Если Лайзо не подведёт – а он никогда не подводит – вскоре нас ожидает занятное представление.
Эллис оказался прав.
Причём это «представление» разыгралось гораздо быстрее, чем он предполагал.
Миссис Аклтон как раз накрыла на стол. Мы только-только приступили к первой перемене, восхитительному густому супу из копчёной рыбы с тимьяном, картофелем и белым вином; я как раз успела подумать, что столь талантливой кухарке – нет, даже повару, способному приготовить изысканное блюдо из подручных средств, не место в деревенской глуши, когда в дверь оглушительно забарабанили. А вскоре послышалась ругань. Точнее, незнакомый – и незваный – гость бранился на мистера Аклтона, а тот беспомощно защищался:
– Ну кто ж так делает-то! Ёжики-селёдки! Не пущу! Кому сказал – не пущу! Ай!
Потом в холле вдруг что-то грохнуло, повалил дым – и в этих невообразимых, совершенно немыслимых в атмосфере спокойного обеда клубах дыма появился долговязый мужчина в глупейшем сером балахоне, подпоясанном верёвкой. Чёрные волосы у незваного гостя были всклокочены, а веки размалёваны чем-то вроде угля.
Глаза же оказались яркие, красивые – голубые.
– Мои мистические слуги мне всё рассказали! – яростно прошипел он, уставившись на меня. – Ты! Тебя обдурил человек с чёрной душой! Джон Кирни умер! Рон Янгер умер! Остались двое, а ты…
Дослушать я не смогла.
Если до сих пор это было скорее смешно, чем страшно, то теперь…
…там, на дне, отнюдь не порошки, но крохотные человечки, наполовину перетёртые в кашу. Один мне незнаком; другой, измазанный чёрным, похож на Джона Кирни. Двое других ещё живы, они барахтаются и тонко пищат, запрокинув головы…
…теперь я испугалась.
Разум мой словно оцепенел, но тело продолжало двигаться так, как ему и полагалось. Ложка не выпала из ослабевших рук, разбрызгивая некрасивые, жирные капли по скатерти; фарфоровая тарелка не раскололась от неосторожного движения. Я медленно отложила приборы и глубоко вздохнула, оглядывая стол из-под прикрытых ресниц.
Надо сказать, что справились мы неплохо, даже дети.
Чарли и Кеннет продолжали невозмутимо есть суп; если бы они изредка не косились на Клэра, то
