Владимир говорил негромко, но в тишине, его голос слышали все. Дождавшись пока все встанут и снова займут свои места, продолжил. — Я не знаю ни ваших обычаев, ни правил, по которым существует сообщество. Врать не буду. Империя послала меня, чтобы я так или иначе принял титул Князя. Но сделал это не потому что мне нужна власть, а потому что вы, тоже люди России. Империя для всех, и для каждого, и вы часть империи. Часть нашей общей силы. Решением императора, те кто пожелает, войдут в организуемый Резервный медицинский корпус, с оплатой в соответствии с рангом целителя. Деньги небольшие, но на прожитие хватит. Любые жертвоприношения людей и животных с вытягиванием жизненной силы, теперь вне закона, как минимум в ковене. Кому не хватает энергии, пожалуйте в госпиталя и на проклятые земли. Там этого добра, на десять ведьмачьих контор. — Он вздохнул. — И вообще, дамы, ну кто вам сказал, что энергия боли и страха лучше чистой энергии любви и радости? Да она больше. С помощью пыток и боли можно вытащить в десятки раз больше эфира. Но это же чистая грязь. Из неё останется едва ли сотая часть. А всё что осядет в вас от детского смеха, благодарности за избавление от болезни, за подаренное наслаждение, сразу будет переработано организмом без остатка. Это же совсем простая математика. Вы и правда хотите быть страшными и ужасными, чтобы вас все боялись? Посмотрите, как купается в дармовой энергии любая актриса или певица. Не имеете таланта? Учите, лечите, воспитывайте, живите среди людей. Любая поломойка в цирке, соберёт энергии в сотни раз больше чем от чёрного ритуала. — Владимир чувствуя нарастающее сопротивление, поднял руку. — Я не заставляю никого. Вы, свободные люди, и вправе сами принять решение. Но для всех, для кого я князь ковена, я говорю, что категорически против любых демонических ритуалов.
Глава 22
Время отличный лекарь, но плохой аптекарь.
Начальник Центрального Войскового Госпиталя, генерал-полковник Сухов.
— А сегодня, Да! Мы приветствуем, и поздравляем, нашего, я не побоюсь этого слова, любимого начальника, генерального директора компании Гиперборея, героя России, кавалера орденов Честь и доблесть с мечами и дубовыми листьями, Золотой звезды, с Венцом Крови, Военной Славы трёх степеней, Алого знамени, двух орденов Храбрости, ханьского Ордена Алого Дракона, и Золотой Звезды с мечом, полковника егерского корпуса, Владимира Алексеевича Соколова, с новым и весьма громким титулом. Милосердные боги, да мог ли кто предположить, что товарищ Соколов, станет… та-да-да-дам! Великим Князем Русского Ковена! Света, я тебе говорил, что Владимир Алексеевич, ещё нас сильно удивит? А ты сказала, что куда уж дальше?
— Да помню я. Теперь мои дорогие радиослушатели, я, как проигравшая в споре, должна неделю кормить пирожками этого крокодила, а ведь у него желудок просто бездонный.
Эфир радио «Энергия» 18 октября 1963 года.
У ведьм не было ни единого шанса отказаться от нового князя. Великий Трон, принял нового хозяина, а значит все блага, даруемые ковеном, теперь так или иначе контролировались Князем. Долголетие, здоровье, регенерация, и даже фантастически цепкая память, зависели от связки Трон — Князь. А женщинам очень нравилось оставаться всегда молодыми, не беспокоясь о свежести кожи, состояния здоровья, и поглощаемых калориях. Да, какой-то механизм не давал им рожать после пятидесяти, но это сущая мелочь, по сравнению с практически вечной жизнью. А ведьмы в этом знали толк. Мужчины, побывавшие на их оргиях, даже на смертном одре, вспоминали встречи как лучшие в жизни. А вот в чём ведьмы разбирались весьма посредственно, в первую очередь, значились финансы, и разбираться с этим пришлось сразу, наряду с накопившимися тяжбами ведьм друг к другу.
Но если кто-то полагал, что новый князь утонет в этом потоке дел, то им пришлось быстро и весьма круто изменить своё мнение. Навыки управленца никуда не делись и первым делом Владимир вызвал к себе в Ялту финдиректора Гипербореи Гаврилу Егорыча Парина, а уже он, вытащил откуда-то из тёмного пыльного шкафа ещё одного матёрого афериста-финансиста, и приняв от него «клятву крови», подлечив и проинструктировав Владимир бросил их на разгребание руин, оставшихся после покойного Князя Ночи.
Примерно также поступил и с тяжбами ведьм, сформировав Верховный Суд Ковена, из двенадцати глав крупнейших региональных ковенов, оставив себе на всякий случай решающий голос.
И как-то вдруг выяснилось, что казна Ковена находится в залоге у князей Юсуповых, и они никак не хотят отдавать её, ссылаясь на какие-то договора. Но это всё Владимир уже проходил, и нанятая им орда юристов, криминалистов, и частных сыщиков, поддержанная Имперской канцелярией, бодро сорвалась в атаку, на Дом Юсуповых, акции которого сразу упали на десять процентов. В результате, князья отдали всё до копейки, выплатив довеском штраф в десять миллионов. Как сказал Гаврила Парин: «Пустячок, а приятно».
Какие-то проблемы наоборот, решались просто, как например вопрос школ травниц, пребывающих в полной нищете. Вызвав к себе всех заведующих школами, Владимир для начала раздал солидные премии в размере пяти годовых окладов, за самоотверженность, а после, не разбираясь выделил каждой школе по миллиону рублей, пообещав оторвать всё что возможно и невозможно, если вопросы не будут решены.
А вот с музейщиками, наложившими лапу на коллекцию артефактов Ковена пришлось разбираться силовыми методами, так как те успели протащить какой-то там закон на эту тему.
Поняв, что музейщики невменяемы и недоговороспособны, Владимир ударил во всю мощь своей маленькой но очень злючей медиаимперии. Через газеты, радио и телевидение, выдал огромный ворох публикаций, где работников Музейного Фонда представили в виде ворья, и жуликов, которыми они по сути и являлись. Затем в бой пошла тяжёлая артиллерия в виде, председателей думских фракций, задававших неудобные вопросы главе Фонда. Например: — не пора ли запирать под замок личные вещи граждан, и с каких это пор, грабёж приравнивается к сохранению имущества. Возможно кое-кого из грабителей и убийц стоит освободить от наказания, ведь они тоже сохраняли ценные вещи?
Добивающим ударом грохнула огромная статья, и снятая по статье телевизионная программа, посвящённая сохранности музейных фондов. За небольшие деньги, музейные работники открыли свои закрома, и достоянием гласности стали плесень, грязь, сгнившие манускрипты, и проржавевшее историческое оружие.
Руководитель фонда что-то блеял про недостаток фондов, но на резонный вопрос, зачем фактически красть чужое имущество если не можешь его даже сохранить, ответить не смог, и ушел на пенсию.
Назначенный на это место человек, первым же приказом вернул
