Слава ушла от Белова так же внезапно, как и пришла. В начале 80-х советскую эстраду занимали совсем иные ритмы – дискотечные, и многим певцам пришлось подстраиваться под новые веяния. Кому-то это удалось, кому-то нет. Белов относился к последним. Все вышло само собой: большинство композиторов бросились удовлетворять нужды дискотечного рынка, и Белов остался без нового репертуара (песни для высокого мужского голоса, каким он обладал, стали непопулярны). Если бы Белов имел возможность сам писать себе песни (как это делали Евгений Мартынов или Юрий Антонов), он бы наверняка остался на плаву. Но ему пришлось выживать в одиночку. Он обратился к песням 40—50-х годов, когда теноровых песен было множество. Подобрал себе соответствующий репертуар и стал с ним выступать. Однако потерпел неудачу, поскольку залы на его концертах собирались неполные и устроители терпели убытки. А уж когда в стране началась перестройка с ее «фанерными» попсовыми концертами, тут уж двери залов стали для Белова окончательно закрыты. Впрочем, не только для Белова: в разряд нерентабельных тогда угодили даже такие корифеи эстрады, как Иосиф Кобзон, Лев Лещенко, Юрий Антонов, Евгений Мартынов и многие другие. Единственная, кто остался на плаву даже в период «фанерного» бума, была Алла Пугачева – она собирала чуть меньшую аудиторию, чем выступления идола того времени группы «Ласковый май», однако провальными ее концерты не были.
Выброшенный на обочину эстрадной жизни, Белов все равно не сдавался: продолжал гастролировать по глубинке, в основном в сборных концертах. И даже несмотря на застарелую язву желудка, которую он заработал еще в годы своего триумфа, гастролируя по стране и питаясь всухомятку, он продолжал хвататься за любую работу, лишь бы не быть обузой для близких (у Белова, который женился еще в пору своего обретания на подмостках в художественной самодеятельности, росли двое детей: дочь Светлана и сын Дмитрий). Один из таких концертов стал для Белова роковым: у него открылась язва, и, вернувшись в Москву, певец лег в больницу. Но живым оттуда он уже не вернулся.
Проживи Белов еще несколько лет, наверняка был бы вновь востребован как певец на волне того небывалого бума стиля ретро, который возник в российской эстраде в конце 90-х. Однако Белов ушел из жизни чуть раньше – 30 октября 1995 года. Причем смерть настигла певца за два дня до его 50-летия.
Ноябрь
1 ноября – Михаил РОММ
Михаил Ромм родился 24 января 1901 года в Иркутске. Его отец был врачом-бактериологом, однако в начале XX века он, как и многие российские евреи, увлекся революционной деятельностью и вступил в РСДРП. По ее заданию он выступал пропагандистом в рабочих кружках. За это его неоднократно арестовывала полиция и сажала в тюрьму. В 1904 году, когда окончился очередной срок ссылки Ромма-старшего, он перевез семью к себе на родину – в Вильно. Но там он опять занялся революционной деятельностью (и вовлек в нее свою жену, хотя у них на руках было трое малолетних детей), что привело к очередному аресту. Причем арестовали обоих супругов. К счастью, мать Ромма выпустили достаточно скоро, и она с детьми переехала к своему отцу в Москву.
Атмосфера революционно настроенной семьи не могла не наложить отпечаток на подрастающих детей. Эта атмосфера сказалась даже при выборе гимназии, куда определили всех трех отпрысков Роммов. Это было учебное заведение Кирпичниковой, которое отличалось хорошим составом демократически настроенных педагогов и редкостным для тех времен совместным обучением мальчиков и девочек. В этой гимназии учились дети многих известных людей того времени, например мхатовцев Ивана Москвина, Василия Качалова, а также дети революционеров – дочь Бонч-Бруевича, племянник Свердлова и др.
Приход к власти большевиков в 1917 году Роммы встретили с воодушевлением. Ромм-старший ушел на руководящую партийную работу, а его средний сын Михаил записался добровольцем в Красную Армию. Парню в ту пору было всего 17 лет.
В армии Михаил прослужил до конца Гражданской войны, а когда вернулся в Москву, поступил учиться на скульптора во ВХУТЕМАС. Там он познакомился с Владимиром Маяковским и даже одно время вместе с ним рисовал плакаты РОСТа. Однако ни скульптора, ни живописца из Ромма в итоге не получилось. Хотя задатки у него были хорошие: достаточно сказать, что его учительница по скульптуре Голубкина предлагала ему остаться на своей кафедре. Но Ромм не согласился и погрузился в разнообразные литературные опусы. Для заработка он переводил, а для души писал стихи, пьесы, новеллы, шлифуя свой стиль. А в конце 20-х Ромм увлекся кинематографом.
Увлекшись кино, Ромм нашел такое место, где, по его же словам, можно было вертеть в руках пленку, просматривать картины, возиться с ними, вырезать из них куски, вставлять обратно. Это был сектор детского кино в Институте методов дошкольного образования. Кроме этого, Ромм продолжал заниматься литературной деятельностью, но теперь уже для кинематографа: он писал сценарии в соавторстве с другими литераторами. Два из них были поставлены в 1931 году разными режиссерами: «Реванш» и «Рядом с нами».
Однако мечтой Ромма было не только писать сценарии, но и самому снимать по ним фильмы. Он чувствовал, что ему это дело подвластно, хотя не имел никакого специального образования. Чтобы осуществить эту мечту, Ромм в 1931 году устроился ассистентом к начинающему режиссеру Александру Мачерету, снимавшему картину об ударниках Днепростроя «Дела и люди». После чего стал вынашивать идею заполучить собственную постановку. На первый взгляд эта затея казалась чистой авантюрой, поскольку на режиссера Ромм никогда не учился. Однако надо было знать Ромма – уж если он что-то задумал, то обязательно добивался.
В 1932 году Ромм написал сценарий по новелле Ги де Мопассана «Пышка» и отправился с ним на «Мосфильм». Там его встретили без особого энтузиазма, поскольку экранизации тогда не приветствовались – актуальны были фильмы про современность, про пафос новой жизни. Однако сценарий Ромма настолько поразил воображение редакторов сценарного отдела, что они немедленно рекомендовали его к постановке. Причем шансы на то, что фильм доверят снимать самому Ромму, были равны нулю. В тот год как раз состоялся выпуск первого режиссерского факультета ГИКа и имевшие дипломы режиссеры требовали работу. Но поскольку сценарий Ромма был весьма необычен и сложен, на «Мосфильме» решили рискнуть и доверили постановку фильма самому сценаристу.
Фильм снимался в тяжелых условиях. Работы велись по ночам, поскольку большая часть артистов днем была занята в спектаклях. Денег на съемки было выделено в обрез, поэтому приходилось на всем экономить. Например, в эпизоде, где голодные буржуа поедают кур, курицы были настоящие, однако имелись в единственном экземпляре, поэтому использовали их в течение нескольких съемочных дней, закрепляя за каждым из актеров: на каждой птице имелась бирка с именем актера, который должен ее поедать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
