я повернулась, чтобы уйти, но он резко выставил руку, придерживая дверь.
— Хольман сразу же положил на тебя глаз, так что я всего лишь немного подтолкнул твоего хлюпика разобраться с этим.
— А тебе какая разница? — недоверчиво прищурилась я. — Скучно живётся?
— И это тоже, — ухмыльнулся Шнайдер. — По твоей милости в карты мы больше не играем, кинотеатра тут нет, так хоть на петушиные бои посмотрю.
Так и знала, что он припомнит мне карточный проигрыш.
— Пропусти, — я потянула на себя дверь.
— А если серьёзно, мне тоже не нравится, что этот сопляк вокруг тебя крутится, — Шнайдер наклонился ближе, и я вздрогнула, почувствовав его дыхание на открытой шее.
— Вам обоим ничего не светит, так что можешь успокоиться.
— Посмотрим, — Шнайдер так же внезапно отодвинулся и приглашающе распахнул дверь.
Ну надо же, наконец-то научился не распускать хваталки. А что болтает, так это пусть. Как же небось тяжело смириться, что кто-то не признаёт в нём крутячего альфа-самца.
* * *
— Фридхельм, подожди, — наконец-то непролазные сугробы стали потихоньку таять, но теперь постоянно рискуешь провалиться чуть ли не по пояс в ледяное крошево. — Куда мы идём?
— Сейчас увидишь, — он остановился, дожидаясь, пока я подойду. — Чувствуешь, уже пахнет весной? — он зажмурился, подставляя бледное лицо солнечным лучам.
Ох уж мне эти романтики. Весна конечно хорошо, да только пока установится нормальная погода, мы сначала хорошенько помесим грязь и лужи растаявшего снега.
— Да, будет неплохо сбросить наконец-то всю эту сбрую, — тяжеленная шинель за зиму порядком достала.
Фридхельм уверенно шагал, лавируя между деревьев, и наконец мы вышли на небольшую поляну.
— Что ты тут надеешься найти? — улыбнулась я, глядя, как он пристально смотрит под ноги.
— Странно, вчера я видел тут цветы, — он замялся, что-то вспоминая. — Кажется, они называются первоцветами.
А-а-а, это он о подснежниках?
— Они точно были здесь, — он чуть прищурился. — Кажется, я знаю куда они исчезли.
— Да куда бы они исчезли? — разве что зайцы съели.
— Это все Кестер, — Фридхельм чуть насмешливо усмехнулся. — Только слепой не увидит, что он по уши влюблён в тебя.
С Хольманом он то разобрался, но поскольку Кестер не лез на рожон, не стал прессовать мальчишку.
— Ревнуешь?
Я в общем-то не против. Всегда считала, что по-настоящему страстных отношений без ревности быть не может. Доверие это хорошо, но если партнёру всё равно, что на его пару кто-то пускает слюни — это отношения брата и сестры, а не двух влюбленных. Конечно всего должно быть в меру.
— Немного, — кивнул он. — Вроде и понимаю, что его попытки завоевать тебя смешны, но мне не нравится, что он постоянно крутится рядом.
Ох, Фридхельм, поверь мне с головой хватит и одного мальчика-фиалки.
— Ну и что ты скажешь? — чуть поддразнивающе спросил он. — Есть у меня повод волноваться?
— А сам-то как думаешь? — я не мастер красивых признаний, говорить должны поступки.
— Думаю, как мне повезло. Ведь ты рядом, и мне не нужно ждать отпуска, чтобы тебя поцеловать, — он склонился к моим губам.
Я снова чувствовала себя живой. Яркое солнце, поцелуи, его глаза, горящие таким же счастьем, что патокой разливалось внутри меня. Так хотелось забыть о неприглядной реальности хотя бы ещё на несколько минут.
— И ты можешь сделать меня ещё счастливее, — я бы с радостью, да негде. — Ты говорила, что нам не стоит жениться, не проверив свои чувства. По-моему, уже давно всё ясно, так может попросим Вильгельма нас расписать?
Вот оно то, чего я в глубине души боялась. Я ещё не готова принять на себя такие обязательства. Кто знает, буду ли я его любить через полгода? А если я погорячилась и пойму, что не в силах провести всю жизнь с солдатом Вермахта? Я должна оставить для себя запасной выход. Да и просто по-человечески — свадьба в окопах в затрапезном прикиде Золушки это же…
— Я не собираюсь выходить замуж, выглядя при этом как чучело. Считай это моим капризом, — заметив, как он сник, я зашла с другой стороны. — Свадьба — это особый день. Ни к чему торопиться, наспех расписываясь в ближайшем окопе. Ну сам подумай, я ведь и так рядом.
— Об этом я тоже хотел поговорить, — вот нужно было ему всё портить? — Вильгельм сказал, ты отказалась от перевода в тыл.
— Ты же понимаешь, безопасных мест на фронте не бывает, — даже ваш хвалёный Берлин периодически бомбят.
— Но среди штурмовиков намного опаснее, — он ласково провёл пальцами по моей щеке. — Я не хочу расставаться, но твоя безопасность куда важнее.
Я представила, что сижу в каком-нибудь захолустном штабе секретуткой при хер-знает-каком-фюрере, и меня аж передёрнуло. Тогда я точно дойду до того, чтобы купить билет на поезд в один конец. Неважно куда.
— Мне не нужна безопасность вдали от тебя, — медленно, стараясь всё-таки не сболтнуть лишнего, ответила я. — Если суждено умереть, как говорят русские, судьба и на печи тебя найдёт.
И по-моему, я яркий тому пример. Как выяснилось, даже в мирное время можно не вернуться с работы домой. Нелепая случайность? Или мне было отмерено судьбой прожить всего двадцать восемь лет? А вот хрен теперь разберёшь.
— Рени, — тихо прошептал он, глядя на меня со смесью вины и нежности. — Я не должен идти у тебя на поводу.
— Я не смогу вынести этот ад одна.
Представив, что он дожмёт Вилли, и тот отправит меня подальше отсюда, я почувствовала, как в глазах защипало от едкого отчаяния. Обняла, стиснув до боли в замёрзших пальцах, чувствуя, как он так же отчаянно, непривычно сильно стискивает меня в ответ.
— Никуда я не поеду, и давай закроем этот вопрос.
— Эй, голубки, наш лейтенант приказал собирать вещи, завтра мы наконец-то отсюда свалим, — встретил нас радостной новостью Каспер.
— А куда? — я немного растерялась.
Мало того, что я ни хрена не помню, что будет происходить в ближайшие месяцы, так и вообще не ориентируюсь в этой местности. Хотя по большому счёту какая разница куда? Наверное снова будем кочевать из деревни в деревню, неся в мир «справедливость».
