– О, нет! – Оттолкнув портниху, фараон с трудом поднялся на ноги. – Я вовсе не собираюсь…
– Но почему же? Или мы недостаточно хороши для тебя?
– Хороши, – напряженно улыбнулся Макс. – Но я слишком люблю и уважаю собственную жену. Слишком – для того, чтобы предаться сейчас похоти с вами, будь вы хоть трижды раскрасавицами! Тем более я привык выбирать сам… А не пользоваться навязанным извне!
– Ах так?! – Отвергнутая красавица гневно сверкнула глазами и вытащила из прически длинную и острую булавку, хищно скривила губы. – Ну так умри же сейчас, дурачок! А так – умер бы в неге…
Словно что-то сверкнуло… Макс уклонился – в который раз уже спасала его отточенная реакция боксера. Уклонился и, ухватив руку женщины, резко ее выкрутил, стараясь не оцарапаться о булавку, которая наверняка была отравлена.
Женщина зашипела, словно рассерженная кошка, вырвалась – ну, не бить же ее по лицу? Юноша быстро оглянулся, не видя девчонок – те ведь тоже вполне могли сделать ему какую-нибудь пакость. Где же они? Ага…
Обе помощницы уже стояли сзади, одна из них держала в руках кинжал, вторая схватила стоявший невдалеке на маленьком столике кувшин. Максим прыгнул к ним…
– Ай! – Явно испуганные, девчонки разом метнули кинжал с кувшином.
Гость предпочел уклониться от кинжала, кувшин же едва не угодил ему в голову… Впрочем, пряное вино все же попало в глаза…
А когда Макс их протер, увидел, что остался один. Все портнихи исчезли, словно их тут никогда и не было. Вот черт! Привиделось все, что ли? Да нет, вон он, кувшин, валяется. Вон – кинжал. А вот отравленной булавки не видно.
– Так вот ты где, господин, – внезапно произнесли на языке Черной земли откуда-то сверху.
Юноша поднял глаза и увидел, как по узенькой лестнице в мастерскую спускается сухонькая старушка, морщинистая, смуглая, с добрым и радушным взглядом.
– А я-то гадаю – и куда ж ты подевался? А ты, господин, вон где!
– Ты кто хоть такая есть, бабушка? – удивленно переспросил фараон.
– Как это – кто? – Старушка удивилась ничуть не меньше. – Портниха я. Филомея.
Максим когда-то (еще в той своей жизни) читал, что от укуса гадюк погибает гораздо меньше людей, чем, скажем от укуса шершней, пчел, ос. И что любая змея тоже не дура – экономит яд, бросаясь на человека лишь в случае крайней необходимости – от большого испуга. Гадюка – змея неагрессивная, нападать первой не будет… Интересно только, а какие змеи здесь? Уж явно не гремучие и не кобры. Их, кажется, поит молоком маленькая царевна? Хорошо устроились, заразы склизкие. Алкинай говорил, что живущие в святилищах змеи – существа вполне мирные и даже, можно сказать, добродушные. Макс, правда, в эти слова как-то не очень верил: во-первых, точно то же самое переводчик говорил и про быка; а во-вторых, змея все-таки хищник, причем довольно безмозглый.
Чем меньше оставалось до танца со змеями, тем тревожнее было на душе властителя Черной земли – переживал за супругу. Та, конечно, умела обращаться со змеями… но все же, все же…
И еще не давала покоя Филомея. Естественно, не та, которая бабушка. Что это были за люди – та женщина и ее юные помощницы? Почему они хотели убить фараона? Впрочем, нет – вначале намеревались… мм… как бы это помягче выразиться… овладеть. И в этом случае было все понятно: согласно местным поверьям, тогда бы в них уж точно вошла вся сила, все благое воздействие царя, пусть даже и чужого. Да… Но если так – значит, они точно знали, кто такой Максим! А ведь это не слишком-то афишировалось и было известно лишь в кругах высшей дворцовой знати. Так, может, именно к этим кругам и относилась та женщина… и ее девчонки?
Максим как-то поинтересовался у Алкиная – а откуда возьмут священных змей для танцев, ведь из дворца рептилии уползли?
– Уползли, да не все, – улыбнулся переводчик. – Две змеи живут при покоях царевны. Они-то никуда не делись. Хотя если бы предчувствовали землетрясение – наверняка уползли бы тоже.
– Странно все это, – покачав головой, заметил Макс.
Алкинай тут же согласился:
– Странно.
И вот наконец наступил день священного танца. С утра, едва взошло солнце, небольшой кортеж тайно выехал из южного крыла дворца, направляясь за реку, в дубовую рощицу, где на небольшой круглой полянке и должно было происходить действо.
Два царя плюс особо доверенные члены совета, которым на этот раз было дозволено лицезреть священные особы правителей Кефтиу, а значит, тем самым и приобщиться к их сакральной силе, расположились прямо на траве, среди желтых лютиков, гиацинтов и анютиных глазок. Дул легкий ветерок, молодые дубки что-то шептали листвою, на ветвях весело щебетали птицы, и было слышно, как где-то рядом журчал ручей.
Служители осторожно поставили на середину поляны округлый глиняный сосуд и удалились, стараясь даже невзначай не бросить взгляд на своего повелителя – им это обошлось бы сейчас слишком дорого. В сосуде этом, нарочито неброском, безо всяких узоров, находились священные змеи.
Хм, интересно, как их оттуда будут доставать? Вытряхивать? Тогда на месте змей Макс бы точно обиделся и кого-нибудь укусил – просто так, чтоб не наглели. Вообще-то хорошо, если змеюки некрупные – чем меньше змея, тем меньше в ней яду. С другой стороны, опытная рептилия в этом смысле всегда лучше молодой да глупой – зря не бросится. Если и цапнет для острастки – так это будет так называемый сухой укус: больно, но безвредно – без яда.
Между тем солнце оказалось над вершиной самого большого дуба – раскидистого узловатого исполина, словно верными стражами, окруженного молодой порослью.
Кто-то из вельмож резко ударил в бубен. И сразу же где-то за деревьями откликнулись флейты.
И кто-то зашипел… Ну, ясно кто.
Две змеи – здоровые, толщиной почти в руку, гадины – проворно, словно только того и ждали, вылезли из сосуда в траву и, подняв головы, дружно зашипели. Еще бы – с обеих сторон к ним направились огромные сверкающие существа, не испугаться которых было бы просто невозможно! Вот одна наклонилась… И тут же отдернула руку – ловкая! Нет, не зря они тут кружат – видать, хотят сожрать вместе с ядом и кожей. А что? Этакие-то страшилища – да запросто! Сжуют – и не подавятся, а только рыгнут сыто.
Вот так – по мнению Максима – и должны были сейчас рассуждать змеи, если б они могли рассуждать, впрочем, действовали рептилии вполне предсказуемо.
А вот танцовщицы…
Обе царицы были одеты сейчас в одинаковые длинные юбки, колоколовидные, желтые, щедро украшенные оборочками и бантами. Кроме юбок, никакой другой одежды на женщинах не было, даже кофточек – лишь сверкали на руках широкие браслеты да поблескивали на шее соколы – волшебные соколы.
