Читаем без скачивания Перезагрузка или Back in the Ussr (трилогия) - Геннадий Марченко

Появилось финское баночное пиво «Sinebrychoff» и «KOFF». Впрочем, тут слабоалкогольным заграничным напиткам конкуренцию составило наше пиво в жестяных банках «Золотое кольцо», кстати, весьма неплохого качества. Что касается жвачки, то и отечественной к тому времени было навалом. Пусть иностранные гости отведают нашей и попробуют после этого сказать, что им что-то в ней не понравилось.

Многие продукты – особенно сырные и мясные нарезки – стали продаваться в пластиковой упаковке. Впрочем, наши производители продуктов, уже успевшие встать на новые экономические рельсы, тоже не отставали, так что далеко не все резко заполнилось импортной продукцией.

Всюду красовался олимпийский медвежонок, мгновенно ставший популярным и у советских граждан, и у зарубежных гостей в виде значков. Все городские машины такси резко окрасились в желтый цвет. А машин на улицах Москвы стало как-то меньше. Ну понятно, ежели даже москвичей из Москвы попросили на время Олимпиады… Не знаю, какие были планы насчет меня, но летом мы, как обычно, отправились в Переделкино.

Зато туристов и спортсменов понаехало немеряно. По центру столицы нельзя было пройти и пятидесяти метров, чтобы не столкнуться с группкой англо-испано-японо-португало-франко и прочая говорящих людей. Почти у каждого на шее фотоаппарат, фотографируют все подряд. Туристы, что с них взять.

Открытие Олимпийских Игр должно было состояться 19 июля на Центральном стадионе им. Ленина. Пропустить такое событие было бы обидно, и я внаглую выцыганил у Павлова пять пригласительных: на свою семью и Ленку с хахалем. Тот поделился скрепя сердце, мол, последние отдаю, для генсека держал. Шутка.

В общем, страна и в особенности Москва жили ожиданием открытия Олимпиады-80. Я тоже невольно оказался вовлечен в этот процесс, меня обязали выступить с творческим вечером для кубинских спортсменов, которые якобы жаждали услышать рассказ о съемках первого сезона сериала «Заря новой жизни», о том, как рождался сценарий, и как я запросто общался с Фиделем. Отдельно передали просьбу руководителя кубинской делегации исполнить на вечере песни «Куба рядом» и «Убили негра». Придется гитару с собой тащить. Главное, чтобы кубинские боксеры во главе с уже 2-кратным на тот момент олимпийским чемпионом Теофило Стивенсоном не поколотили меня, если вдруг им что-то не понравится. А именно в песне «Убили негра», хотя вроде бы ее содержание давно уже разжевали и как раз среди негров – особенно кубинских – она пользовалась огромной популярностью. Ну, как говорится, Бог не выдаст – свинья не съест. Расскажем, споем, даже спляшем, если надо… Любой каприз, товарищи, за ваши деньги.

Глава 19

Машеров, Романов и их «ближний круг» собрались в Кремле, в кабинете генерального секретаря ЦК КПСС. Все были в сборе, не хватало только Цвигуна, Шелепина и Матросова. Это интриговало присутствующих, и они вопросительно поглядывали на хозяина кабинета.

– Товарищи, не буду вас томить загадками, – сказал Романов. – Сегодня мы обсудим наши внутренние дела. Но сначала будет разговор с руководителем одной солнечной среднеазиатской республики. Думаю, вы догадались, о ком речь. С этим связано отсутствие Семена Кузьмича, Александра Николаевича и Вадима Александровича. Они скоро будут, а пока, думаю, надо бы узнать у Павла Анатольевича, как обстоят дела в недавно созданной Центральной Комиссии Советников.

– Комиссия полностью сформирована, взялась за работу, – начал Судоплатов, – перелопачиваем стопки законов, распоряжений и прочих бумаг, ищем дыры и глупости, а также явно вредные вещи.

Старый разведчик улыбнулся:

– Пенсионеры мои прямо ожили, при деле себя почувствовали, словно десяток лет скинули!

– Зато в министерствах, и Верховном Совете стон и скрежет зубовный, – усмехнулся Машеров. – Аппаратчики жалуются на въедливых дедов, из-за которых приходится лишний раз напрягаться, когда их бумаги к ним же приходят сверху с замечаниями комиссии и приказом переработать. И предупреждением что если сделают плохо, то после второй негативной оценки комиссии, можно и с креслом проститься.

– В ЦК то же самое, – добавил Кулаков.

– Вот видите, товарищи! – сказал Романов. – Значит, правильная задумка была у Петра Мироновича, есть польза от Комиссии.

– Надо бы создать такие комиссии и на местах. А Павлу Анатольевичу выразить благодарность за хороший подбор людей и организацию работы.

– Это я благодарить должен, – ответил Судоплатов. – Так-то куда интереснее, чем на пенсии киснуть.

Было видно, что старому разведчику льстит такая оценка его работы.

Тут зазвонил телефон. Романов снял трубку и, выслушав невидимого собеседника, сказал:

– Пусть заходят.

Спустя несколько секунд порог кабинета переступили Цвигун, Шелепин и Матросов.

– Ждет в приемной, – ответил на вопросительные взгляды присутствующих Шелепин.

– Предварительную беседу мы с ним провели, – добавил Цвигун.

– И как результат? – поинтересовался Машеров

– Вроде подействовало, – ответил Матросов. – Лично у меня такое впечатление.

– У меня тоже, – сказал Шелепин. – Но расставить все точки над i необходимо. Все же частная беседа и почти официальный разговор – далеко не одно и то же.

Романов, взяв трубку, коротко произнес: – Пригласите.

Дверь открылась, и в кабинете появился пожилой человек восточной внешности. Представлять его не было необходимости, все присутствующие прекрасно знали первого секретаря ЦК компартии Узбекистана Шарафа Рашидова. Тот старался держать себя в руках, но небольшой тремор пальцев рук выдавал его волнение.

– Входите и присаживайтесь, Шараф Рашидович, – сказал Романов. – Разговор у нас с вами будет серьезный.

После того как Рашидов опустился на стул, Романов продолжил:

– Семен Кузьмич, Александр Николаевич и Вадим Александрович уже беседовали с вами. Смысл этой беседы присутствующим известен, и повторяться незачем. Но чтобы внести полную ясность, я предлагаю вам ознакомиться с этими документами.

Романов протянул Рашидову несколько листов с машинописным текстом. Рашидов, надев очки, начал читать. По мере того, как он углублялся в текст, Шараф Рашидович становился все бледнее, видно было, что в руках он себя удерживает с трудом. Закончив чтение, Рашидов положил бумаги на стол, на мгновение закрыл глаза, а затем обвел взглядом присутствующих.

– Я все понимаю, – заговорил руководитель Узбекской ССР. – Это расстрельный приговор

– И не один, – абсолютно спокойно подтвердил Романов. – Причем, это далеко не все. Но мы позвали вас не для того, чтобы запугивать. Поверьте, Шараф Рашидович, будь на вашем месте некоторые другие люди вашего ранга, мы бы не стали тратить время на беседы с ними. Этот разговор состоялся, потому что вы фронтовик, проливали кровь на передовой в самое тяжелое время, имеете ранения и боевые награды, и понятие о чести все же не утратили. И еще нам известно, что в случившемся не только ваша вина, но и тех, кто требовал от вас нереальных цифр поставок хлопка. Это, однако, не снимает с вас ответственности. Вы могли отказаться и уйти, но не сделали этого. И за рост в вашей республике байства, воровства, коррупции, национализма вы тоже в ответе.

– Да, я мог отказаться, – ответил, помолчав Рашидов. – Испугался. Четверть века жизни, такое положение… Все псу под хвост. А что дальше? И детям бы жизнь испортил. Страшно. Не смог. А теперь то же самое, только намного хуже. Суд. Позор. Хоть стреляйся…

– А вот этого не надо, Шараф Рашидович! – сказал Машеров. – Слишком легкий путь. А кто исправлять все будет? Пушкин? Или Алишер Навои?

– Петр Миронович прав, – сказал Романов. – Сделанное исправлять придется. Первым секретарем в Узбекистане, вам, понятно, уже не быть, хотя какое-то время еще придется. Поможете Цвигуну, Шелепину и Матросову очистить республику, да и соседние, от ворья и гнили, сообщив все, что вам известно о противозаконных делах. Ну и сдав в казну все незаконно нажитое. Вашей семьи это тоже касается. Ну а когда ситуацию в Узбекистане удастся разгрести, организуем вам по собственному желанию переход на дипломатическую работу. Поедете, к примеру, послом в Австрию. Страна тихая, благополучная, нейтральная. Какой-то напряженной работы не предвидится. У вас будет время заняться литературным трудом. Он ведь вам нравится?

– Поверьте слову офицера, Шараф Рашидович, – сказал Ивашутин, – в Вене вам понравится. Приятный город. А какие там кафе и кондитерские!.. При всем уважении к вашим узбекским чайханам, Вена в этом отношении вполне может потягаться с Ташкентом, Самаркандом и Бухарой! Я уж не говорю про знаменитую Венскую оперу…

– Хочу только добавить, – продолжил Романов, – что в случае любых попыток хитрить и кого-то выгораживать – хоть друга, хоть родственника – мы будем считать, что этого разговора не было. Тогда будут разговоры в другом месте, с другими людьми и на другие темы. Это не попытка запугать, я всего лишь вношу ясность, чтобы не было недопонимания. Итак, – генсек в упор посмотрел на Рашидова, – вы готовы работать на таких условиях?