Читаем без скачивания Таймыр. Трилогия - Вадим Денисов

— Дима, за руль сядь! Я наверх! — проревел он и почти сразу полез через верхний люк.

Квест плохо понял, но приказ выполнил, переместился на его место — не до споров. Катера были почти рядом. Квест видел, как Панковский оглядывается, но с места не встает и руку с пистолетом не вскидывает, словно завороженный нацеленным на него длинным стволом «курсовой» СВД, которую Настя стабилизировала ничуть не хуже, чем это делают гироскопы в современной орудийной технике…

— Толик, осторожно, сразу цепляйся! — сообразив, что задумал его друг, закричал Квест.

— Джеронимо!!! — разразился вдруг Самохин штатным боевым кличем американских десантников, исполняемым ими при оставлении самолета в честь великого вождя апачей.

И прыгнул на более низкую крышу почти поравнявшегося с ними белого катерка, всем своим весом заставляя его сразу просесть в воду. Эти полтора центнера оттолкнулись так, что Квест еле выровнял судно, уже тормозя.

Далее Самохин не разговаривал и угрожающих команд подавать не стал, просто упав в широкий проем и буквально придавив всем весом противника. Зло ворочаясь в тесной рубке катерка одновременно и в поисках пистолета, и сектора газа, он и не заметил, как Панковский потерял сознание… И Толик прямо у кубрике начал обматывать его припасенной веревкой.

— Ну что, рядовой, поздравляю, — пролезшая таки в рубку Настя хлопнула вздрогнувшего Димку по плечу, — задание выполнено!

Тот лишь натужно улыбнулся, глядя, как Анатолий, словно мешок, выволакивает на свет божий мумию его недавнего знакомца-шпиона.

— Что молчите, рядовой? — веселилась Солонкова, забыв о боли в ноге. Но тут же забыла о Димке, и, сбросив свое супервуменское обличие, совершенно по-женски, непосредственно так осведомилась:

— Анатолий, миленький, вы там… не повредились?

«Началось сопли, — беззлобно подумал Димка, стараясь успокоить бешено работающее сердце. — Эх… Ну и кутерьма же случилась этой осенью на таймырском озере Глубоком! Будет, что вспомнить… Вот и нам с Толиком выпало поучаствовать в этом большом Приключении».

…Через полчаса к тому месту на берегу, куда они пристали для неизбежных в этой ситуации разборок с состоянием здоровья группы, своей и трофейной техникой, связью и дальнейшими действиями, вышел большой одинокий медведь. Он смело стоял на пляже метрах в пятидесяти от них и смотрел наглыми маленькими глазами опытного хищника в сторону двух смертельно уставших мужчин на галечном мысу.

— Толик, глянь, Миша вылез… Вон стоит, — спокойно сообщил Квест умывающемуся в озере другу.

Самохин выпрямился, вытер полотенцем лицо, неспешно обернулся и вскинул было свой «Хеклер-Кох», из которого так ни разу и не выстрелил за все время боевой операции… Но потом опустил ствол вниз.

— А ну-ка брысь отсюда! — рявкнул Анатолий что есть мочи. — Уши отрежу, сволочь!!!

Медведь как-то растерянно мякнул, опустился на четвереньки, оглянулся пару раз и бодро побежал по пляжу — подальше от страшного кричащего человека. Он понял, что эти люди — не его добыча… А Толик Самохин понял, что человек всегда сильней. Особенно, если он настоящий мужик.

Эпилог

Герои нашего племени

На Таймыр ложилась короткая золотая осень.

Чистая, сухая, еще теплая в середине дня, с оранжево-красными от облетающих листьев полянами, с подсыхающими перед последними нудными дождями грибными россыпями по берегам озер, с прелыми запахами последних пикниковых костров и бирюзовым прозрачным небом, уже рассеченным короткими траекториями самых нетерпеливых птичьих стай, моделирующих свой путь на юг.

Это ненадолго.

Напрасно только что приехавшие в город «новые покорители Севера» распаковывают слегка утепленные курточки, рассчитывая на продолжительный осенний сезон…

Скоро ниспосланная грядущей Зимой на разведку непогода затянет заполярное небо серой мешковиной — на многие дни, до самых снегов. Хмурые низкие облака зальют притихшую землю полуострова обжигающими холодными дождями и… все, последний теплый месяц — сентябрь — закончится. Прошло еще одно наше лето, оставив еще одну память.

Неделя настороженной тишины, называющейся «индейским летом», когда нам кажется, что лишь чуть глаза прикрыли, потом открыли… И вот уже нет никакой золотой осени, пропала она, растворилась в мутных осенних водах, как будто и не было ее никогда. На бесконечные таймырские просторы придет настоящий хозяин этих земель — снег.

Город Норильск привычно готовился к этим переменам.

Последние отпускники еще успевали разок-другой похвастаться на улицах города своими пестрыми нарядами из столичных магазинов, что бы вскоре упаковать их на антресоли. По настоящему теплая одежда и обувь извлекалась и приводилась в порядок в ожидании долгой полярной зимы — времени для жителей куда как менее динамичного, наполненного работой, скоротечными выходными, пургами и актировками для детей и взрослых «по погоде», новыми книгами и премьерами, ленивой подготовкой в фитнесс-центрах, редкими лыжами и… мечтами о летних путешествиях.

…Они всей компанией сидели на веранде роскошной островной усадьбы «графа Самохина» и терпеливо ждали появления на длинном дощатом столе фирменного шашлыка «по-карски». У мангала в ароматном дыму колдовал сам хозяин, в чем ему, по мере сил, помогала Анастасия, само появление которой тут ярко говорило об очередном изменении ритма жизни академика…

— Так что, Серега, у меня для тебя есть некий сюрприз, но я тебе попозже скажу, — дразнился Донцов, поворачиваясь к Сержанту. Теперь ему уже было можно отвлекаться от шахматной доски, за которой Квест одерживал вторую победу.

Майер недоуменно поглядел на него.

— Под настроение скажу, — утешительно добавил Андрей.

И он, недовольно поморщившись после очередного удачного хода своего вечного оппонента, попробовал перебить настроение госпожи Фортуны, заявив нарочито бодрым голосом:

— Ребята, а не пора ли нам махнуть по стаканчику лафиту? А, доктор?

Сержант оживился и сразу поддержал эту свежую идею, отложив пульт маленького дачного телевизора в сторону. Но программу вечерних новостей не выключил, не нагляделся еще, бедолага, впитывал цивилизацию с ее пагубными ежедневными сенсациями…

— А что? Очень своевременное предложение майор сделал! Щас уже и шашлычки прибудут, потом и не проберет ведь… Ох, друзья, как же я по дымному мяску соскучился! Игорь, ты с нами?

На секунду отодвинув от лица и книгу, и любимую бриаровую трубку, Лапин молча кивнул из кресла-качалки.

— Дима? А ты в струе? — поинтересовался Майер у гроссмейстера, уже поднявшись за приборами.

— Отвлечь мастера хотите? Сбить настроение? Это его не спасет… Ладно, давайте выпьем за мою победу, — невозмутимо сказал Квест, заранее отмахиваясь от энергичных донцовских возражений.

Довольно кивнув, Сержант разлил должный норматив, потом глянул вниз на суету вокруг мангала и, поняв, что, что сладкую парочку от мяса отвлекать категорически нельзя, перегнулся через перила:

— Лейтенант, сделайте милость, примите объемы!

Настя, вытерев руки, осторожно взяла протянутые длинные стаканы.

Андрей Донцов торжественно встал и, убедившись в полной готовности сообщества, спросил у всех сразу:

— За что пьем, господа?

И тут Игорь Лапин, никогда прежде не отличавшийся тостовыми инициативами, а наоборот, всячески бойкотировавший на всех застольях призывы к речам с его стороны, чуть приподнялся из кресла и тихо попросил:

— Секунду, ребята. Можно, я сейчас небольшой отрывок зачитаю?

Все удивленно замолчали, лишь треск углей в мангале и далекий гул машин на трассе заполняли вечерний эфир…

Волнуясь, Игорь начал читать:

— «…У Фёдора Ивановича был деревянный детский кораблик. Он привёз его из Арктики, с острова Гейберга. Где-то мальчишки выточили кораблик, приделали ему стальную планку вместо киля, укрепили мачты, натянули парус и пустили в реку и, наверное, назвали его как-нибудь легко и смело: «Свобода» или «Орёл». Кораблик долго плыл по речкам, тыкался носом в отмели, разговаривал с камышами над тихими плёсами, потом плыл дальше, оставив на слабом речном песке узкий след своего киля… Река вынесла его в море, берега скрылись, волны делались всё больше, но кораблик весело прыгал на них, он был лёгок и крепок, его дерево впускало в себя воду неохотно: смола, пропитавшая дерево, воевала с водой. Кораблик плыл и плыл… Потом море остановилось совсем, и уже никакой ветер не мог разогнать по нему волны. Кораблик глубоко вмёрз в зелёный и солёный лёд и спокойно заснул на всю зиму… Потом море растаяло, кораблик проснулся, поплыл дальше, и его выкинуло на дикие берега острова Гейберга. Здесь уже лежало много плавника — коряг, брёвен, досок, разбитых бочонков, аварийных судовых клиньев. И он застрял вместе с ними в скалах острова Гейберга. Юркие лемминги смотрели на него удивленно и радостно. Маленькие лемминги почему-то на всё в мире смотрят радостно. Им, крохотным тундровым мышам, очень немного достаётся любопытного в жизни. Поэтому они умеют радоваться всему».