Они были наготове. Когда я рванулся, один подставил ногу, а другой размахнулся. Похоже, будто они отрепетировали заранее. В мозгу у меня взорвались квазары. Ноги превратились в мыльные пузыри. В голове я услышал высокое пронзительное пение. Я так и не почувствовал, когда ударился о мостовую.
36. БУЛОНСКИЙ ЛЕС
Любопытно, как испанский мир продолжает вторгаться в мою жизнь, хотя я уже давно оставил Ибицу. Должно быть, есть что-то в менталитете, что притягивает меня, заставляет разыскивать тоскливый дух древнего испанизма. Страны существуют как модели для нашего разума и дают нам окраску независимо от наших индивидуальных особенностей. Моя связь с Испанией была глубокой, ироничной и такой же обманчивой, как приключения великого Дона Кихота, моего прародителя.
Такие мысли кружились у меня в голове, когда я лежал, брошенный на одну сторону кузова просторной вроде бы экскурсионной машины. Я решил пока притворяться, будто потерял сознание. Сквозь бахрому ресниц сощуренных глаз я мог различить у себя за спиной двух крупных мужчин, которые следили за мной с откидных сидений. Отдельно от них рядом с водителем сидел Эстебан. На водителе была шоферская фуражка. Легко заметить, что у южноамериканцев в любых обстоятельствах сохраняется чувство стиля. Конечно, способ, каким они меня похитили, не вписывался даже в длинный ряд моих самых фантастических ассоциаций. И что такое, черт возьми, «Эль Групо Бланко»? А, кстати, чего они хотят от меня?
Двое мужчин на откидных сиденьях тихо переговаривались между собой. Они говорили на языке, которого я никогда не слыхал. Один из них время от времени обращался к Эстебану, и тот отвечал на том же языке. Мне вдруг пришло в голову, что они вовсе и не латины. Их язык показался мне немного похожим на албанский. Или, может, это один из македонских диалектов, которые после Александра Великого остались разбросанными по всем районам, где он прошел.
Мы уже миновали центр Парижа и направлялись к кольцевой дороге, которая окружает город. Потом свернули к Порт де ля Вийет и поехали на запад. Здесь движение стало не таким интенсивным. Мы обогнули северную границу города и свернули на юг мимо Порт Майо, проехали милю или чуть больше и оказались у Порт Дофин. Теперь мы были в Булонском лесу, большом, тщательно ухоженном месте для прогулок в западной части Парижа.
Когда мы катили по тенистым аллеям, я видел немногочисленных проституток, выстроившихся, как на параде, вдоль тротуаров. Они все носили меха и ничего под ними. Мы приблизились к Алле де Лоншан, где слоняются мужчины-проститутки, затем мы пересекли территорию Гоночного клуба Франции, еще немного проехали и остановились прямо за высотами Прэ Катела на заболоченной земле недалеко от озера Инферье. Как говорят, сюда парижские банды притаскивают тела своих жертв.
— Отлично, Хоб, — произнес твердый, с хорошим произношением буквы «Х» голос Эстебана. — Это конец маршрута, как говорите вы, американцы.
Притворяться потерявшим сознание больше не было смысла. Все выглядело так, будто очень скоро меня ждет неотвратимая реальность: Большой Сон, о котором пел Джим Моррисон.
— Пожалуйста, выйдите из машины, — сказал Эстебан.
Я молча подчинился, на этот раз без неумных острот. Меня встревожило, что Эстебан не предупредил, чтобы я не пытался бежать. Вероятно, его не беспокоит, буду я пытаться бежать или нет. У него уже есть план, что со мной делать.
Эстебан и его помощники образовали круг, замкнули меня в нем и повели глубже в лес, где рос кустарник. Стояла ясная ночь. Сквозь ветви я мог видеть над головой Орион. Когда мы шли по газонам, наши ступни издавали высокий чавкающий звук. Один из мужчин был отвратительно простужен. Он без конца сморкался в белый платок. Я не сумел придумать, как мне использовать это преимущество, но, во всяком случае, хотя бы еще не отказался от таких мыслей.
Наконец мы вышли на небольшую поляну. Остановились.
— Теперь давайте поговорим, — предложил Эстебан.
Он сделал жест рукой. Два его помощника чуть попятились. От этого у меня улучшилось настроение. Не то чтобы я и правда поверил в восстановление наших отношений, но определенно начало было положено.
— Друг мой, — проговорил Эстебан, — может, это не самая лучшая идея — искать Алекса.
— Забавно, что это сказали вы. Я как раз начал думать о том же самом, — заметил я.
— Правда?
— Да, я так и эдак прокручивал эту мысль, — подтвердил я. — Алекс — штучка poquito complicado, verdad?[60] Занятие вовсе не в моем вкусе. Я как раз подходил к решению написать, что выхожу из игры, и поехать домой к моим бывшим женам.
— Очень хорошая идея, — согласился Эстебан.
— Он не такой тупой, каким выглядит, — вмешался один из оруженосцев.
Я пропустил его реплику мимо ушей.
— Дело в том, что, если я брошу работу, у меня не хватит денег вернуться домой.
Эстебан уставился на меня. Потом издал короткий то ли рык, то ли смешок.
— Сеньор Дракониан, вы меня удивляете. Неужели вы пытаетесь заставить меня заплатить вам за то, чтобы вы бросили это дело? Я бы скорей подумал, вы будете благодарны, если уйдете отсюда живым.
— Конечно, буду благодарен, — не стал возражать я. — Не поймите меня неправильно. Но, откровенно говоря, я не считал, что вы всерьез собираетесь меня убить.
— Как вы пришли к такому заключению?
— Только по одной причине. «Эль Групо Бланко» не одобрит. Никак не одобрит. Вы же знаете, как часто они меняют свои решения. В данный момент осторожность — приказ дня. Не взбивать волну. Иначе вы поставите под угрозу множество тщательно выношенных планов.
— Что вы знаете об «Эль Групо»? — спросил Эстебан.
— Что я знаю — мое дело. Я не собираюсь открывать то, что знаю, ни вам, ни кому-то еще. Для вас это тоже безопаснее, понимаете.
— У вас против нас много шансов, — пробормотал Эстебан. — Даже не знаю. Наверно, нам все же безопаснее, если вы будете мертвым.
— Вы ошибаетесь. Только по одной причине: убив меня, вы скомпрометируете Хуанито. Инспектор Фошон из полиции Парижа следит за каждым моим шагом. Он держит меня под постоянным наблюдением. Не думайте, что это маленькое похищение прошло незамеченным. Фошон и его люди готовы в любую минуту двинуться по моим следам.
— Однако никто не преследовал нас, — возразил Эстебан, хотя голос его звучал неуверенно. И кто бы мог быть уверен?
— Они не должны буквально висеть у вас на хвосте, — пояснил я. — Насколько я знаю Фошона, он вмонтировал «жучок» в вашу машину, едва только заметил, как разворачиваются события. Он мастер, этот Фошон. Но, по-моему, вы ждали, что во Франции столкнетесь с такими вещами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
