мне сделалось не по себе. – Бывает, когда смотришь на что-то яркое. А снег – яркий, даже в пасмурную погоду. Можно и ослепнуть, если слишком долго глядеть.
Лиам ойкнул и шмыгнул обратно на сиденье, старательно прикрывая глаза руками. Клэр придирчиво оглядел окрестности, насколько позволяли слегка заиндевевшие стёкла, но ничего подозрительного не увидел. А вскоре дорога нырнула в заповедную долину между холмами, где посреди буковой рощи ютился небольшой старинный особняк, и стало не до разговоров.
Мы прибыли к месту назначения.
Я ожидала, что встречать нас будут настолько же неординарные слуги, насколько эксцентричен оказался сам хозяин. Однако дворецкий Лорингов выглядел более чем заурядно – низенький полный мужчина с тонкими усиками. Он издали увидел наш автомобиль и юркнул в дом, а спустя минуту вновь появился на крыльце уже в компании Тревора Лоринга, на сей раз облачённого в костюм-тройку старомодного покроя. После всех полагающихся по случаю приветствий и представлений мы проследовали в холл. Там поджидали ещё две служанки, горничные, которые позаботились о нашей верхней одежде.
– Вынужден извиниться, – склонил косматую голову мистер Лоринг, обменявшись кивками со старшей из горничных, высокой суховатой женщиной весьма преклонных лет. – Обед пока ещё не совсем готов. Однако я готов загладить вину и показать вам и вашим домочадцам мой особняк. Уверяю, здесь есть на что посмотреть.
Не успела я ответить, как вмешался Эллис – в обычной своей бесцеремонной манере:
– Я не домочадец, а всего лишь старинный знакомый, но готов согласиться немедля! Вы же знаете, какие слухи гуляют о вас по деревне, мистер Лоринг, просто невозможно устоять перед искушением и отказаться от вашего любезного приглашения. К слову, вы вроде бы говорили, что на обед заскочит ещё отец Адам. Он передумал?
– Ему нездоровится, – откликнулся алхимик. Приятный марсовийский акцент отвлекал от интонаций речи, однако сейчас нельзя было не заметить, что ответ прозвучал несколько напряжённо.
– О, и когда же он сообщил об этом? – простодушно поинтересовался Эллис. – К вам далековато добираться, честно говоря…
– На лыжах между холмами – не так долго, есть короткая дорога, – возразил алхимик, на сей раз без запинки. – Отец Адам послал Руперта с сообщением.
– Деревенского дурачка? – снова удивился детектив. – Он дружен со священником, получается? Вот ведь бывает! А разве церковь не считает безумие наказанием Небес за особо тяжёлые грехи?
– Не знаю, к сожалению. Я не особенно близок к делам церковным, а с отцом Адамом завязал дружбу благодаря любви к старым книгам, – спокойно объяснил мистер Лоринг. – В округе только трое разделяют это увлечение. Собственно, отец Адам, мистер Блаузи и я, однако с мистером Блаузи мы не сошлись характерами.
Выражение лица у Эллиса стало воистину лисьим.
– Очень интересно, – улыбнулся он. – А ведь хобби у вас с мистером Блаузи похожее, если верить слухам, опять-таки. Как, кстати, отец Адам относится к занятиям алхимией?
Надо отдать должное мистеру Лорингу – у него ни одна чёрточка не дрогнула.
– На воскресной проповеди иногда упоминает о спасении душ, погрязших в лженауках, если верить слухам, – абсолютно серьёзно ответил он. – Но в личных беседах мы эту тему не поднимаем. Отец Адам – человек практичный, а я готов обсуждать алхимию только с теми, кому она действительно интересна. К тому же учение о превращении веществ изначально тесно связано с делами церковными… Снова вынужден извиниться перед вами, леди Виржиния, – вдруг обернулся он ко мне. – Увлёкся. Так примете ли вы моё скромное предложение осмотреть сию обитель?
– Конечно, с большим удовольствием, – поспешила ответить я, пока Эллис не задал ещё какой-нибудь вопрос, столь же бестактный. По моему скромному мнению, игра в невежду и нахала слегка затянулась.
Дом у Лорингов действительно оказался занимательным. Начать хотя бы с того, что снаружи он выглядел куда меньше. И куда новее! Изнутри же он напоминал наспех отреставрированную крепость. Стены из необработанного камня, едва прикрытые гобеленами, и гулкие гранитные полы внушали благоговение. Многие окна были витражными. Особенно ярко запомнилась одна композиция: факельное шествие через лес, очевидно, ранней весною или поздней осенью. Несмотря на то, что погода нынче стояла пасмурная, алый кусочек стекла, изображающий огонь, пылал так, что меня саму бросило в жар. Да и мальчики, которые сперва шептались и переглядывались, вскоре задумчиво притихли.
Но у этой торжественно-мрачной красоты была и оборотная сторона – холод и сквозняки. Даже с самыми современными средствами не удалось бы протопить особняк до сносной температуры. Замёрзнуть на ходу нам, разумеется, не грозило; однако перспектива обедать в столь же холодной столовой вызывала лёгкое опасение.
– Мой адвокат упоминал, что здесь вы поселились не так давно, – осторожно произнесла я, когда беседа стала достаточно непринуждённой. Мы как раз осматривали библиотеку на втором этаже, одну из двух в особняке. Эллис бродил по комнате, придирчиво изучая книги и обстановку. Особенное внимание он уделял стенам. – Что побудило вас перебраться в деревню? Если я правильно поняла, раньше вы жили неподалёку от Бромли?
– Да, в одном из столичных пригородов, – кивнул мистер Лоринг. – Однако после смерти жены я понял, что жизнь там никогда не принесёт мне покоя. К тому же младшая дочь, Кэрол, заболела. Доктор сказал, что грязный воздух может погубить и её. Я продал городской особняк и переехал сюда вместе с дочерями и теми слугами, которые согласились последовать за мною. Этот дом пользовался дурной славой, но я, видите ли, не суеверен. К тому же здесь имеются огромные погреба, которые я легко сумел приспособить под лаборатории.
Эллис подозрительно закашлялся. Клэр, который стоял за плечом у мистера Лоринга и разглядывал жутковатую книгу в потёртом чёрном переплёте с алым тиснением, закатил глаза, однако почти сразу же изобразил сочувственную улыбку и присоединился к разговору:
– Так миссис Лоринг до срока оставила сей печальный мир? О, соболезную. И понимаю вас лучше, чем кто-либо иной. Мне тоже выпала нелёгкая доля – пережить супругу… А затем и единственную дочь, увы. Лишь внуки теперь – моя отрада, – вздохнул он.
Такая речь, скорее, подходила умудрённому жизнью старцу, а не мужчине сорока двух лет, который к тому же был неприлично хорош собою, однако Клэр говорил с такой искренней болью, что не поверить ему и не проникнуться сочувствием казалось настоящим кощунством. Даже на невозмутимом лице мистера Лоринга промелькнуло озадаченное выражение, а глаза Мэдди и вовсе округлились
