свалился с его плеч. – Я попытаюсь. Я позвоню Якобу и попрошу его быть посредником между нами.
«Только бы Иосиф согласился, – подумала Криста. – Характер у него тяжелый, он и Эфраим – самые трудные дети Абеля».
– Я беспокоюсь за Карине, – уже сонным голосом произнес Абель. – Мне бы так хотелось чем-то помочь ей. Хорошо, что мы завтра едем с ней за собакой. Она ведь так одинока.
– Она нашла себе хорошего друга. Йоакима.
– Да, Йоаким прекрасный юноша. У меня восемь сыновей, но он – самый лучший. Он и Натаниель. Но Натаниель еще маленький. А Йоаким уже возмужал, став на редкость приятным парнем. Я горжусь им!
Криста молчала. Она никогда не скажет ему, что Йоаким не его сын. Прижавшись теснее к нему, она заметила, что он уже спит. Он лежал на спине и храпел, но сразу же замолчал, когда она, как обычно, слегка пошлепала его по плечу. Она «выдрессировала» его так, что он, получив шлепок, автоматически поворачивался на бок.
Но ей не мешал его храп. «Когда ты храпишь, я знаю, что ты рядом, – обычно говорила она. – Лучше храпящий Абель, чем вообще никого!»
9
Абель одолжил у соседа повозку и лошадь, и они с Карине поехали в собачий питомник, находившийся в полумиле от них. День был прекрасным, повсюду летали шмели и бабочки, под колесами скрипел сухой гравий. Легкий ветерок волнами пробегал по ржаному полю возле дороги.
– Нужно покупать только такого щенка, который тебе нравится, – сказал Абель.
– Да, конечно, – ответила Карине.
Рядом с ним она казалась маленьким, увядшим цветком, со своими смиренно сложенными на коленях руками, в стареньком муслиновом платьице с мелким рисунком, которое выбрала Криста специально для поездки. «Чтобы щенок не испортил нарядное платье, – сказала она. Если ты надумаешь посадить его к себе на колени».
Криста и Абель были так рады, что смогут купить ей щенка. Сама же Карине выглядела пассивной, почти печальной.
Утром ей приснился сон, и она никому не сказала об этом. Она слышала глухой удар брошенного на землю тела. Слышала лязганье лопаты, натыкающейся на камни. Она пошла туда, откуда доносились эти звуки. И увидела мертвеца, закапывающего в землю Руне. Этот мертвец насел на нее и оскалил рот в презрительной усмешке.
С криком она проснулась.
Теперь она знала, что ей никогда не забыть совершенного ею в лесу преступления. Зачем ей был теперь нужен щенок?
– Мы только посмотрим на щенят, – решила она.
Но разве тот, кто любит собак, может вернуться с пустыми руками из питомника? Сердце у Карине дрогнуло, как только она увидела щенят, ставших на задние лапы возле загородки вольера, с весело поднятыми хвостами и умоляющим выражением глаз. «Я заберу их всех, – подумала она. – Разве я могу оставить здесь кого-то?»
Ей разрешили зайти в вольер, и к ней тут же со всех сторон бросились малыши, горя желанием приветствовать ее. Владелец питомника и Абель наблюдали за тем, как она играет с ними, дает им кусать себя и цепляться за одежду, развязывать шнурки.
– Ах, кого же мне выбрать? – озабоченно произнесла она.
И тут она увидела его. Он находился в другом вольере, вместе с подрощенными щенками разных пород. Он был ярко-рыжий и не слишком большой, хотя и намного крупнее тех, кто мельтешил возле ее ног. Он стоял чуть поодаль от остальных, с опущенным хвостом и обвисшими ушами, явно третируемый более крупными собаками. Глаза его с тоской смотрели на Карине и, несмотря на оглушительный лай остальных, щенок этот молчал.
«Словно ребенок в детдоме, – подумала она. – Неказистый ребенок, смиренно наблюдающий за тем, как приходят супружеские пары и выбирают более маленьких и более красивых, чем он».
– Я возьму вот этого, – сказала Карине.
– Да, но ему уже четыре месяца, – предупредил владелец питомника. – А тем, что вокруг тебя, всего по два месяца. Чем моложе щенок, тем легче он привыкает к хозяину.
– Мне нужен этот и никакой другой. Мужчины переглянулись.
– У него неправильный прикус, – сказал хозяин. – Такие щенки никому не нужны, они хуже развиваются.
– Значит, он попадет в те самые руки, – тихо сказала Карине. – Но, возможно, он уже кому-то обещан?
– Нет, никому…
– А если его никто не купит? Что будет с ним тогда?
Хозяин пожал плечами.
– Я не могу держать слишком много собак…
– Тогда я беру его, – быстро и решительно сказала она. – Могу я взять его, Абель?
– Конечно.
Домой Карине возвращалась счастливая, держа на коленях щенка. Щенок вел себя спокойно, и она нежно гладила его красивый рыжий мех.
– Это ирландский терьер, – сказал Абель. – Очень хорошая порода, которую, к сожалению, плохо знают в Норвегии. Эти собаки преданны и послушны. Как ты хочешь назвать его? Его племенная кличка слишком трудна для произношения.
– Думаю, нужно дать ему ирландское имя, – сказала она. – Пусть это будет Шейн.
– Шейн? – удивился Абель.
– Да, – сказала она и произнесла имя по буквам. – Как ты думаешь, он не болен?
– Думаю, что нет. Просто у него не все в порядке с зубами, поэтому другие собаки нападают на него. Но мы покажем его ветеринару. И я уже сказал мальчикам, что собака будет твоей, что ты будешь отвечать за нее.
– Да, но иногда я буду давать им его прогуливать, – улыбнулась Карине.
– Конечно, – засмеялся в ответ Абель.
Карине быстро ощутила, как много значит присутствие собаки в доме. В доме появился новый хозяин и господин, которому она охотно служила и за которым нежно ухаживала.
Пес немедленно стал смотреть на всех обитателей дома сверху вниз, моментально стал центром внимания. Всем доставляло огромное удовольствие покупать что-то для него, так что все покупки на три четверти состояли из вещей, предназначенных для собаки или еды, которая нравилась псу. Все оставшееся приходилось на долю людей.
Все, в том числе и Карине, решили, что собаку нужно воспитывать в строгости, хотя и ласково. Не пускать на диван или в постель, не приучать клянчить у стола. В первую же ночь его положили на овечью шкуру, и Карине не могла уснуть, слыша его жалобный писк. Утром же она проснулась, обнаружив собаку мирно спящей на сгибе ее колена. А ведь щенок не мог сам запрыгнуть в кровать! И никто не заходил в комнату и не мог подсадить его, если только, конечно, она сама в полусне не сделала это.
Во всем, что касалось проделок со щенком, она подозревала Натаниеля.
Они приобрели дорогостоящую, красивую собачью кроватку. Но Шейн использовал ее лишь в качестве
