на острове, провожая железную птицу взглядом. В душе был такой раздрай, такие переживания и волнение, что я даже не понимала, как это вообще произошло, все ли хорошо будет с Ариной, и как всё случившееся может повлиять на ход истории.
«Вот это я вмешалась в судьбу государства российского!» — сглотнула я нервный комок.
Тяжело вздохнув, я посмотрела на злосчастное дерево. Трогать, а уж тем более есть эти плоды совершенно расхотелось, но голод не тётка.
Потом я вспомнила, что мы так и не дошли до штаба, и там наверняка можно найти что-то поинтереснее, чем кишащую южными тварями зеленуху.
Выглядело это, конечно, несколько мелочно и неспортивно, но шёл десятый день проекта, кожа на животе прилипала к позвоночнику, и ни о чём другом думать не было сил.
Я медленно прошла к палатке, в которой несли свое дежурство сотрудники секретной службы, отодвинула полог на входе и заглянула внутрь.
На лежаке лежала раскрытая книга, а рядом — нераспечатанный сникерс. Я гулко сглотнула и обернулась посмотреть, нет ли предательских операторов с камерами. Не хотелось опростоволоситься на всю страну.
«Как же низко я пала, средь бела дня ворую сникерсы…» — бурча себе под нос, пробралась в палатку.
Мужчина же сегодня явно уже не вернётся, да и будет ли ему дело до сникерса? Схватив шоколадку, я развернулась и побежала в лагерь.
Шоколадка оказалась слишком маленькой и слишком быстро исчезла, отчего моё грустное настроение ещё больше усугубилось.
Как же там бедная Ариночка? Ведь это джунгли! Здесь может водиться любая страшилища… Это же не степи, где водятся безобидные ужики, да не самые серьёзные гадюки. А здесь, в джунглях, могли быть любые… самые страшные и ядовитые твари!
Глава 24
Растерянность сдавливала горло, не давая дышать.
Я бесцельно бродила по пляжу, ноги сами несли меня прочь от места происшествия по влажному песку. Мысли, словно рой пчел, метались в голове, жаля острыми воспоминаниями и страхами.
Меня терзала совесть.
Это я втянула Арину в сомнительную авантюру, это я уговорила ее участвовать в проклятом проекте. Что с ней сейчас? Жива ли она вообще? Слова волчицы эхом отдавались в голове: «Если нет — твоя миссия окончена».
Неужели это расплата за мою легкомысленность?
Возвращаться в лагерь было страшно. Меня ждали вопросы, подозрительные взгляды. Что я им расскажу?
Я растерянно бродила по пляжу, не в силах успокоиться. Решила подождать, может быть, вернутся охранники, и я смогу хоть что-то у них узнать. Но сидеть на месте не было сил, и я побрела дальше по кромке воды, прочь от лагеря.
Остров был небольшой, километров десять в длину, не больше. Весь архипелаг поражал своим многообразием и размерами. Когда мы добирались сюда, персонал рассказывал о странных вещах, которые здесь происходят: шалит аппаратура, случаются сбои, связь практически не работает, навигационные системы дают сбой, заводя корабли на мели или заставляя их блуждать среди островов по несколько дней.
Эта необъяснимая концентрация энергии меня заинтриговала. Я и раньше сталкивалась с проявлениями потусторонних сил, и понимала, что человеческий мозг, который мы используем лишь на малую часть своего потенциала, способен на невероятные вещи. Ведь наукой доказано, что мы — недоразвитая цивилизация, использующая лишь крохи своих возможностей.
Я остановилась, вглядываясь вдаль. Солнце катилось к горизонту, окрашивая небо в багряные оттенки. Архипелаг островов, разбросанных по океану, казался в этом свете загадочным и зловещим.
Тогда эти истории казались просто местными байками, придуманными для туристов. Теперь же я понимала, что за ними кроется нечто большее, нечто необъяснимое и пугающее. Некая концентрация непонятной энергии… Неужели мое появление здесь было неслучайно?
Внезапно я почувствовала, что голодна. И устала.
Да и ночь на экваторе наступает резко. Не хотелось быть застигнутой темнотой неожиданно.
Нужно было возвращаться.
Вот только как же мне этого не хотелось… Ноги словно налились свинцом, но я заставила себя сделать первый шаг, потом второй… Я шла медленно, с трудом переставляя ноги, чувствуя себя совершенно опустошенной.
Что ждало меня в лагере? Какие испытания мне еще предстояли? Я не знала.
Самое главное, я не понимала, что делать дальше. Оставаться и бороться за выигрыш? Казалось бессмысленным — меня все равно выкинут. Шансов дойти до конца у меня практически не было. По сравнению с другими участника, я не боец.
Я обычная девушка, не умеющая льстить, заискивать, подстраиваться и быть для всех удобной. Эта моя «негибкость» делала меня уязвимой мишенью, одной из первых кандидаток на вылет.
К тому же полное отсутствие друзей и союзников в этом змеином гнезде лишь усугубляло ситуацию. Так был ли смысл тратить здесь время и нервы?
В голове всплыли слова Олега из службы безопасности Москвы, его почти панические вопли, требование исчезнуть и не попадаться на глаза ближайшие несколько недель.
Проект длился чуть больше месяца, две недели из которых уже были позади. Задержалась бы я здесь еще на день, неделю или две — с точки зрения безопасности, уже не имело значения. Первая волна ажиотажа вокруг фильма спала. Теперь либо с меня спросят по всей строгости, либо, что более вероятно, сделают вид, что такая мелкая сошка, как я, не стоит внимания и лишних трудозатрат.
Я брела вдоль пляжа, механически переставляя ноги, постоянно оглядываясь и прислушиваясь, не вернулись ли безопасники.
Внутреннее напряжение не давало расслабиться ни на секунду. Палатка охраны почти скрылась из виду. Лишь общие очертания были различимы вдали.
Разум подсказывал, что пора разворачиваться, но идти в лагерь абсолютно не хотелось. Меня буквально тошнило от мысли снова видеть эти лживые лица.
Солнце давно перевалило за полдень и быстро клонилось к закату. Здесь, на экваторе, темнело стремительно. Я понимала, что глупо слоняться до последнего и потом брести назад на ощупь в темноте, но внутреннее бунтарство, отчаяние были сильнее здравого смысла.
Эти люди, собранные здесь случайным образом так и не стали мне близки. Мы не команда, не группа, а сборище эгоистов, готовых на все ради камеры. Экстремальные условия выживания на острове не сплотили нас, а, наоборот, обострили все низменные инстинкты, мысли и потребности. Все были как на ладони, всё написано у людей на лицах. Ни о какой настоящей дружбе, взаимоподдержке, симпатии или искреннем желании помочь не было и речи.
Каждый сам за себя. И я в том числе.
Я шагала по влажной кромке песка, наслаждаясь относительной прохладой, которую дарила набегающая волна. Мокрый песок приятно холодил ступни, немного отвлекая от гнетущих мыслей.
Внезапно мой
