– Цвет карамель, тебе пойдет, – я отдала помаду лешему. – Теперь веди.
Я поднялась. Туман развеялся, и мой собеседник стал виден полностью. Его тело напоминало ветвистый пень или неровный шар перекати-поля. Леший – он леший и есть. Дитя природы.
Эдвард взял меня за руку и повел вправо, к едва заметной тропинке, петляющей между холмов.
– Ну и как ты с феями уживаешься? Не обижают?
– Пусть попробуют нас, исконных, тронуть, – бойко ответил провожатый. – В старые времена я б их одним свистом прочь погнал. А сейчас силушка уже не та… Да они и безвредные, если честно. Холм свой аккуратно обустроили, с сохранением всей экосистемы. Девки у них красивые и приветливые, да и… Чего уж там, пусть живут.
Леший подвел меня к холму, который ничем не отличался от других таки же.
– Дальше мне хода нет. У фей защиты понаставлены.
– И что мне теперь делать?
– А я знаю? Ну покричи, что ли. Может, выйдет кто к тебе.
Я набрала в грудь побольше воздуха:
– Эмбер! С-скотина такая!
– А-а-а! – ответило эхо.
– Хорошо кричишь, – решил Эдвард. – Мерзавцем еще обзови.
– Мерзавец! – жалобно прокричала я.
Эхо не ответило.
– А он чего, поматросил тебя и бросил? – леший отошел в сторонку и обнюхивал со всех сторон тюбик помады, кажется, мой провожатый собирался подкрепиться.
– С чего ты так решил?
– Ну а зачем еще девка за принцем бегать будет? Явно же дела любовные.
– Скажи спасибо, что ты исконник, – зло проговорила я. – А то огреб бы ты по кумполу за такие инсинуации!
– А ты, значит, патриотка, – хихикнул леший. – А сама с феями путаешься. Двойные стандарты?
– Ах ты!
Намечающееся членовредительство прервал серебристый голосок:
– Даша, что вы тут делаете?
В голубоватых искрах портала материализовалась тоненькая фигурка Бирюзы:
– Доброе утро, Эдвард. Как ваши дела?
– Да в порядке все.
Я готова была поклясться, что леший покраснел.
Фея зябко подернула плечиками:
– Приходите сюда на закате, я приготовлю для вас угощение.
– Я тебе говорил, девки у них славные, – громко прошептал леший. – И еда – высший сорт.
Бирюза довольно улыбнулась и обернулась ко мне:
– Не самое удачное время для визита… Но… Пойдемте. Я провожу вас, леди Сирин.
– Я здесь тебя дождусь, – решил леший. – Абсолютно безвозмездно, то есть даром.
Я пожала плечами. О том, что буду делать сразу после эпохального плевка в золотистые глаза принца, я еще не думала.
– Выведу тебя к людям, – уточнил Эдвард. – За так!
Кажется, мой исконник пытался произвести впечатление, и вовсе не на меня.
– Спасибо тебе, добрый леший, – поклонилась я в пояс. – Век твоей доброты не забуду. Видел, где меня мой друг ждет? Вот туда и выведешь.
Поклон моему собеседнику понравился, он солидно кивнул в ответ:
– Выведу!
– Даром!
– Да!
Я еще раз поклонилась. Договор был заключен.
Бирюза взяла меня за руку, вокруг нас завихрились голубые искры.
– Эдвард помог мне выучить ваш язык, – доверительно сообщила фея. – Мы очень ценим приветливость местных существ. Принц знает о вашем визите?
Искры исчезли, я ступила на темный мрамор знакомого коридора.
– Я хочу сделать ему сюрприз.
Бирюза лукаво покачала головой:
– Будьте осторожны, Даша. Покои королевы Гридилень неподалеку.
Я ответила уверенной улыбкой.
Покои… Неподалеку… Осторожны…
Здесь, как я погляжу, все точно знают, что у меня интрижка с принцем Лета. С поганым, мстительным, гадким, отвратительным, поганым… Нет, «поганым» уже было!
Бирюза не стала любоваться моей богатой мимикой, а просто приоткрыла золоченую створку ближайшей двери и втолкнула меня в образовавшуюся щель.
Покачнувшись на каблуках, я ввалилась в комнату, взмахнув на манер пращи своей дизайнерской сумкой.
Бах! Дверь за моей спиной захлопнулась. Я выдохнула.
Это была спальня. Спальня поганого извращенца Эмбера. Только он может спать в склепе.
Ну насчет склепа – это я погорячилась. Просто интерьер комнаты был выдержан во всех возможных оттенках черного – от пыльно-антрацитного, как высушенный на солнце асфальт, до глянцево-ониксового.
Владельца этого похоронного великолепия в комнате не было. Огромная кровать была пуста. Я проверила, растерянно сделав пару шагов и даже прикоснувшись кончиками пальцев к прохладным гладким простыням.
– Какой сюрприз! – светлейший принц Эмбер вышел из смежной комнаты, судя по легкоодетости венценосной особы, служившей ванной. – Кузнецова! Мне раздеться или одеться?
На Эмбере были только широкие шелковые штаны, черные, как его поганое сердце. Влажные волосы спускались по плечам почти до талии. Полотенчико, которое хозяин держал в опущенной руке, было по контрасту снежно-белым.
С нечеловеческим желанием начать плеваться я не боролась, меня подвел организм. Слюны не было. В горле запершило – предутренние пробежки на каблуках по пересеченной местности выделению нужной жидкости не способствовали.
– Воды дай, – я пошарила взглядом по полкам и прикроватному столику в поисках графина.
Эмбер отбросил полотенце в угол, где оно с изяществом фламинго спланировало на какую-то статуэтку, укутав ее снежным сугробом.
– Что-то случилось?
Принц открыл дверцу резного мореного дубы шкафчика и достал оплетенную золотой проволокой бутыль:
– Это талая вода.
Бокал тоже был темным и отделанным золотой канителью.
– Держи.
Я протянула руку, наши пальцы соприкоснулись. Меня будто электрическим разрядом ударило. Я вздрогнула, судорожно схватила бокал и, размахнувшись, выплеснула его содержимое в ухмыляющееся лицо:
– С-скотина!
– Теперь мне будет позволено называть тебя только так?
– Из всех отвратительных волшебных существ этого мира…
– Я самое волшебное?
– Нет, самое отвратительное!
Я разжала пальцы. Бокал глухо упал на густой ворс ковра.
– Ты портишь мне жизнь! Всегда! С самого первого момента! Оставь меня в покое! Меня и Ларса! Дай нам пожить по-человечески, животное! Ну что я тебе сделала? Что?
Я топнула ногой, каблук подломился и треснул, и я позорно разревелась.
Вопреки ожиданиям, на выработку слез мой организм ресурсы отыскал.
Эмбер растерялся, потянулся ко мне, видимо желая утешить, я зарычала:
– Если ты ко мне прикоснешься…
– Хорошо, – принц поднял руки. – Сдаюсь! Заканчивай сама, я могу подождать.
И, подняв с пола бокал, он отвернулся к шкафчику:
– Пить уже передумала? Или мне повторить?
Я всхлипнула и пробормотала:
– Налей еще.
Ни кресел, ни стульев в комнате не наблюдалось, я прохромала к ложу и села на краешек.
Туфли погибли безвозвратно, впрочем, как и моя самооценка. Я, сокрушенно покрутив в руках отвалившийся каблук, положила его на черную простыню.
– Попытка номер два, – провозгласил принц, сунув мне под нос бокал, другой, не тот который успел побывать на полу, оплетка этого была серебристой. – Пей, полудева, и прекрати рыдать.
Я шмыгнула носом и выпила всю воду до донышка. Было вкусно и свежо.
– Еще!
Эмбер, с предупредительностью официанта ожидавший с бутылью в руке, наполнил бокал снова.
Я пила маленькими глотками, растягивая удовольствие. Эмбер, поставив бутыль на прикроватный столик, повел головой и уселся напротив меня, прямо на ковер, скрестив ноги по-турецки.
– Ну, рассказывай, чем я опять тебя взбудоражил.
– Тут такое дело…
И вот какими словами можно об этом рассказать?
Для начала, наверное, надо чем-нибудь швырнуть в поганца. Я замахнулась, принц без усилий перехватил мою руку, отобрал пустой бокал и поставил его рядом с бутылью.
– Давай, Кузнецова, не тяни время. Скоро мои подданные начнут интересоваться, с кем я так плодотворно провожу утро. А потом и моя прекрасная невеста явится оценить соперницу. И, поверь, не хотел бы я в этот момент оказаться на твоем месте.
