закованных в доспехи всадниках, заполнивших их землю от края до края. В их рассказах было много преувеличений, умные руководители татарского народа прекрасно это понимали. Однако и оставаться безразличными к исходившим от них чувствам, не прислушиваться к такой информации не могли тем более. Слишком уж важные вещи стояли на кону этой весной. А панические вопли немалого числа едичкульцев, испуганных как бы не более дивеевцев, окончательно переломили дело.
Осознание произошедших событий, понимание необходимости исхода из Крыма приходили всё к большему количеству мурз и беев. Резкое изменение в раскладе сил делало жизнь татар крайне неуютной[93]. Также очень благотворно на согласие мурз повлияли распускаемые казацкими союзниками и агентами слухи. Знания Аркадия об информационных войнах способствовали перелому в настроениях крымской элиты. Весьма содействовало положительному решению и известие о тронувшейся на юг Буджакской орде. Её глава Араслан-оглу ещё больше десяти лет назад умолял султана о позволении переселиться подальше от мест проживания казаков. Страшная, практически ежедневная война с сильным врагом радостной делает жизнь далеко не всем. Уж если самые боеспособные, умевшие как никто другой вести партизанские действия буджаки ею тяготились, то можно представить, каково было остальным. Совершенно не случайно так часто менялись роды, кочевавшие в пределах достижимости казацких рейдов.
Естественно, пожелали уехать далеко не все. Иноверцы-немусульмане для этого не видели никаких причин. Они не без оснований предвидели, что и казакам понадобятся. Пожелали остаться и многие мусульмане. Земледельцы, ремесленники не могли рассчитывать на лёгкое вживание на новом месте, немалая их часть трогаться в неведомую даль не захотела. Вне зависимости от родовой принадлежности, всем дали добро на продолжение проживания в Крыму. Их решено было заранее не сгонять насильно. Но возможность остаться там кочевникам признали опасной, следовательно – невозможной. Противную сторону в переговорах такое твёрдое «нет» не обрадовало, однако она была вынуждены согласиться с аргументацией казаков. Хотя атаманы понимали, что многие татарские земледельцы и ремесленники, сев на коня, легко могут превратиться во вражеских воинов, однако решение этой проблемы отложили на потом.
Твёрдая позиция казаков, очень неприятные, мягко говоря, вести с севера, перенаселённость крымских степей стадами лошадей и овец – всё понукало татар к окончанию дебатов и принятию решения. А оно было предрешено. Да, вместе с едичкульскими и малыми ногаями, здесь могли выставить до ста тысяч всадников. Однако большей частью они были бы бездоспешные, плохо вооружённые, со слабыми луками… имитация воинов, а не воины. Стотысячная же (реально удалось собрать тысяч семьдесят пять) конная армия казаков с союзниками, которой пугали курултай, была убийственным аргументом. Все собравшиеся знали, что конный казак или калмык, благодаря преимуществу в вооружении, стоит двух татар, а черкес – минимум трёх, если не пяти. Максимум, на что могли в войне рассчитывать татары – подороже продать свои жизни. Но зачем умирать, если можно уйти, а потом вернуться?
Дополнительным бонусом послужило предложение совместно разграбить Польшу. Никто из присутствовавших не усомнился, что, если на неё навалится более чем стотысячная армия, ничего маленькое кварцяное войско противопоставить ей не сможет, его просто стопчут. Явиться на новое место жительство с толпами новых рабов, прибарахлиться в богатейших имениях панов, пограбить торговые местечки… ну какой же бандит от такого откажется? Мурзы согласились выделить для похода на Польшу сорок тысяч всадников, пока остальные, через Молдавию, Румынию и бывшую тогда османской провинцией, Болгарию, поведут стада к Стамбулу. Казаки уже успели договориться с господарями Молдавии и Валахии о свободном проходе через их земли татар со стадами. В связи с отсутствием легитимных властей в Османской империи их о возможности или невозможности принять переселенцев никто не запрашивал. Хан посчитал, что не у кого там интересоваться таким важным делом.
Для облегчения пути Татаринов, регулярно приезжавший в Бахчисарай из табора под Сарыкамышской бухтой, предложил выкупить часть татарских лошадей и овец. Пусть за полцены, но серебром. Учитывая дальность предстоящей перекочёвки, его предложение нашло отклик у многих. Лучше получить хоть что-то, чем по пути потерять всё. Приобретённая таким образом скотина во много раз увеличила общественные казацкие стада, существовавшие и до того.
Уже к концу курултая в очередной раз заскочивший в Бахчисарай Татаринов созвал членов казацкой делегации для весьма приятного дела – финансового подведения итогов налёта на Стамбул для его участников. Старшина, выполнявшая миссию на курултае, лично присутствовать на делёжке не смогла, но по высказанным ранее пожеланиям не обделили долей в добыче и их.
– …больше, наверное, кораблей мы не дождёмся. Пропали. То ли потопли, то ли ветром их назад, в Туретчину отнесло. Помянем не вернувшихся! – осунувшийся, с чёрными кругами под глазами, атаман войска Донского подал пример и встал с чаркой в руке.
Казаки, собравшиеся вокруг нескольких сдвинутых небольших столиков, дружно встали и осушили чарки. Такое приятное занятие решили совместить с ужином под местное вино. Однако начинать пришлось с поминания тех, кто не вернулся. Сверхудачный набег прошёл и для казаков далеко не бескровно, хотя из Стамбула прибыло намного больше людей, чем туда отплывало. К берегам Крыма добралось около пятидесяти тысяч, в то время как в поход выходило тридцать пять. Впрочем, доля в добыче полагалась только тем, кто шёл в поход, остальным довольно было и того, что их оттуда живыми вывезли. Так что добычу делили на чуть больше чем двадцать восемь тысяч очень неравных долей. Уравниловки казаки не признавали и не практиковали.
Всё захваченное золото и половина серебра пошли в общак, галеры и шебеки стали частью казацкого флота. Продовольствие пошло на прокорм разросшейся казацкой общины. Но на пригнанных в Крым кораблях обнаружили и много совершенно ненужного казакам груза. Перегружать их было некогда, привели с тем, что было в трюмах. Несколько судов были набиты тюками шерсти, приготовленной к вывозу в Европу. Там, в Голландии, Фландрии или Англии этот груз стоил бы немалых денег, а здесь был совершенно не нужен. Предстояло просушить намокнувшую в шторм шерсть и доставить её на тот рынок, где на неё будет спрос. Грядущие в Речи Посполитой события вынуждали везти эту добычу в Курск, чтобы выручить хотя бы десять процентов её стоимости в Амстердаме. Но кто ж казаков в Голландию пустит?
Весьма неприятно удивился Аркадий, когда услышал о своей доле в кофе.
– …Москалю-чародею полтора мешка кофе…
– Сколько?! Я же приказал загрузить десятка два, если не три, и до Крыма всё довезли, сам проверял.
– Вот и молодец, что этим озаботился. Остальные ушами прохлопали. Половину взяли пластуны, говорят, им кофий нужнее, три мешка сцапал Свитка, для своих разведчиков, остальное честно поделили между атаманами. Думаешь, один ты этот кофий любишь? Тебе
