— Как же вы очутились в этом месте? — спросил Ив де Керморван.
— Меня доставил корабль, который я считал английским, хотя на самом деле он был фламандским, — сказал Фома. — Капитан назвался Евстафием Алербахом, и у него были красные волосы. Помню, в первую минуту мне это показалось странным, но затем я заснул мертвым сном и очнулся здесь, в Керморване.
А сказав все это, он понял, что опять наговорил лишнего.
Однако взгляд Ива смягчился, как будто у него появился наконец повод увидеть в Фоме Мэлори человека, достойного доверия.
— В Бретани происходит больше странных вещей, чем во всем остальном христианском мире, — сказал сир Ив, — но не стоит этому удивляться, потому что то дерево, внутри которого спит Мерлин, пустило корни под этой землей.
— Но что же мне теперь делать? — спросил Фома.
— А какой была ваша изначальная цель? — поинтересовался сир Ив.
Фома опустил глаза:
— Граф Уорвик велел мне спрятаться. По правде сказать, я направлялся в Англию, хоть и не верил, что сумею скрыться там достаточно хорошо, чтобы меня не нашли.
— Кто не должен вас найти? — настаивал сир Ив.
— Никто…
— Вам следует мне открыться, — сказал Ив. — Потому что только я могу спрятать вас так, что ни одна живая душа не догадается, где вас искать.
— Корабль, каким бы он ни был, доставил меня сюда, — сказал Фома. — Стало быть, рано или поздно мой след приведет в ваши владения, сир.
— Ни следа не будет ни здесь, ни где-либо еще, — обещал Ив. — Но я должен узнать больше: что вы совершили, если хотите спрятаться?
Фома Мэлори молчал и не произносил ни слова.
А сир Ив вдруг протянул руку и коснулся его плеча:
— Прошу меня простить, сир. Какое мне дело до того, что вы совершили или до того, в чем вас обвиняют? Вы пришли в мой замок, не беспокоясь о том, что я могу поступить с вами как угодно. А я еще заставляю вас оправдываться!
Фома сказал:
— Это самая странная и самая благородная речь из всех, что я когда-либо слышал. Но вот что я вам скажу, сир: я натворил много разных глупых дел, хотя ни одно из них не было по-настоящему подлым; наверное, многих я ухитрился обидеть, сам того не желая; а теперь мои дела восстали на меня, да еще к ним присовокупили чужие деяния, раз уж я Фома Мэлори и мне все равно терять нечего! Вот так и получилось, что мне нужно скрыться от людей, которые могут меня узнать.
Сир Ив взял его руки в свои, словно Фома приносил ему присягу, и сжал его ладони.
— Там, куда мы пойдем, опасно. Не так опасно, как на войне, но гораздо хуже. Вам придется довериться мне до конца, до последнего вздоха, сир, а это очень нелегко.
— Я согласен, — сказал Фома. — Что мне сделать?
— Вам придется умереть, — сказал сир Ив.
* * *
Озеро Туманов поблескивало в лунном луче: в отличие от сира Солнце демуазель Луна обладает лишь одним лучом, зато широким и отчетливо зримым. Листья шуршали в полумраке, и деревья с угрозой обступали людей, а вода плескала, запутавшись в осоке, то глухо, то звонко.
Фома смотрел на озеро и на Ива.
— Помните, — сказал Ив, — их королеву зовут Алиса де Керморван, она мне родня, так что вам незачем ее опасаться. И в замке Карминаль, где правит дева-рыцарь Левенез, вас примут ради меня весьма охотно.
Фома молчал. Остренькое беспокойство ворочалось у него в груди, там, где расходятся ребра, оно то щекотало, то покалывало.
А Ив продолжал спокойно:
— Когда вы войдете в озеро, и вода закроет вас с головой, не бойтесь дышать. Не бойтесь также есть и пить в подводном мире — это не заколдует вас, по крайней мере, не навсегда. Не избегайте ни пиров, ни песен, ни приключений.
— Никогда Мэлори не испытывал страха, — сказал Фома.
— Я говорю не о том страхе, которого следует стыдиться, но о прочих его разновидностях, — возразил сир Ив. — Когда же настанет вам пора возвращаться, просто поймите, что умираете, — тонете в озере. Вот тогда и следует позвать меня по моему озерному имени — «Ивейн» — и… — Он сделал короткую паузу. — И ничего не бояться. Вы не умрете, сир, обещаю. Я приду за вами.
— Хорошо, — сказал Фома. Он замерз, и ему вдруг стало скучно.
— Готовы?
— Да, — сказал Фома.
Тогда сир Ив поднял голову и трижды позвал:
— Ллаухир! Ллаухир! Ллаухир!
А затем толкнул Фому в спину:
— Идите!
Фома бросился в озеро и увидел, как смыкается над ним водный свод, над которым вдруг тревожно заметался разбитый вдребезги единственный луч демуазель Луны. А Ив размахнулся и швырнул в воду свое рубиновое ожерелье, которое закачалось на волнах.
— Вы готовы? — прозвучал тихий голос, и стройный человек с белыми волосами взял Фому под локоть. — Дышите, ради ваших злых святых, сир, дышите…
Фома сделал глубокий вдох, и Ллаухир увел его на темную глубину.
* * *
Антигона де Керморван, белобрысая англичанка с крупными чертами лица и широкими плечами, — все это выдавало в ней саксонскую породу, — ожидала ребенка.
Об этом пока что знала она одна, да разве еще догадывался Эсперанс.
Антигона была сиротой, и при том без всякого приданого, но происхождение у нее было знатное — одна только беда, что саксонское; впрочем, сира Ива это не беспокоило. Он встретил ее на турнире в Аррасе, где она занимала скромнейшее место при особе Бургундской герцогини. После турнира сир Ив попросил у герцогини руки Антигоны, сопроводив свою просьбу такими словами:
— Теперь мне двадцать шесть лет, и я могу жениться. Больше ста лет я ожидал этой возможности и теперь готов жениться на первой встречной, потому что это как раз и будет наилучший выбор. И кого бы я ни выбрал, она окажется доброй и не умрет. А этой девушке нужен такой муж, который бы ее любил, потому что на богатство и знатность ей рассчитывать нечего.
К счастью, из этой речи мало что было понято, и Антигона была без лишних слов выдана за Ива де Керморвана.
Перед свадьбой она сказала ему:
— Я должна признаться вам, сир, в одной вещи. Если после этого вы по-прежнему захотите быть моим мужем, значит, все слова, что говорились вами, — чистая правда.
— Вы моя первая встречная, — сказал сир Ив. — Клянусь сандалиями святой Иты и каплями ее молока, — в чем бы вы мне ни признались, это ничтожная мелочь по сравнению с тем, о чем расскажу вам я.
— Хорошо, — сказала Антигона. — Я люблю свиней.
Ив молча смотрел на ту, которую избрал себе в жены.
Она же продолжала торопливо, боясь, что не сможет высказать все до конца:
— Мне нравится возиться с ними, чистить их, и кормить их, и смотреть, как они растут, и какие у них смешные пятачки, и как закручиваются их хвосты. У меня на родине девушки ухаживают за скотиной и не видят в этом для себя ущерба.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
