Барахло загрузили на заднее сиденье.
– Сеня, предваряя твой вопрос, отвечу – купили на всякий случай, в кулацком хозяйстве все сгодится.
– Если берем походное снаряжение, в комплекте не хватает спальных мешков.
– Точно, молодец, Зоркий Сокол.
– А я такой, – ощерился Скуратов.
Вернулись в «Турист» – взяли три спальника, один про запас.
– Семен, плати, у меня наличка кончилась.
По дороге в Карьер наставлял его:
– Приедем на место, не стой с открытым хлебальником, не желаю повторения московской истории. Если сегодня оконфузишься, оставлю без сладкого и поставлю в угол коленями на патроны к АПС. И рожу не криви, нас реально могут кинуть – цепляй кобуру с пистолетом на пояс, но помни – главаря надо взять живым. С остальными разберусь сам.
– Хан, ну что ты право, только один раз накосарезил.
– Не подведи, расслабляться нельзя – нас в Казани ждут, поди, все глаза проглядели.
Мы приехали в карьер за полчаса до встречи. Место выбрано уединенное, до ближайших дач не менее пятисот метров. От бывших выработок остались большие и глубокие кратеры, заполненные водой.
В некоторых расплодилась рыба – появились небольшие карасики, ребятня с удочками частенько сидела на берегах водоемов. Сегодня, слава богу, малолетних рыбаков не наблюдалось: погода стояла не та, накрапывал мелкий дождик.
Мы шустро обежали округу на предмет снайпера – вроде чисто.
Послышался шум двигателя, на дороге показалась белая двадцать первая «Волга». Автомобиль, переваливаясь, подъехал и остановился в десяти метрах от нас. Из «Волги» вылезли два типичных кавказца и двинулись в нашу сторону. Поздоровавшись, обменялись общими фразами. Пригляделся к торговцу оружием – неприятный тип.
А что у него в мозгах? Оба-на – так я и думал, он с самого начала решил нас кинуть. Что ж, парень, каждый сам выбирает свою судьбу.
Шепнул Семену:
– В машине три урода, помимо этих двух клоунов. Сделаю всех, твой – барыга.
Повернулся к торговцу:
– Что с нашим заказом?
– Всо привезли, дарагой. Дэнги ест?
– Ест, – и показал ему тощую пачку валюты. – В долларах возьмешь?
– Канэчна вазму.
– Кроме патронов нужно два автомата.
– А долляр ест?
– Ест, ест, – передразнил я барыгу.
Он что-то пробухтел второму абреку, заросшему щетиной до ушей, тот направился к машине.
– Сеня, ахтунг.
Обросший абрек не успел сделать и двух шагов – дверки белой «Волги» стали открываться. Бросив Скуратову:
– Работаем, – я понесся вперед.
АПС доставать не стал – будем экономить патроны. Может, у этого козла их в наличии отродясь не было.
Руку за спину – клинок в ножнах на месте, рукоять удобно легла в ладонь. Пробегая мимо щетинистого абрека, полоснул его по шее. Вот и чужая машина. Выдернул всех из салона, каждому засадил нож в сердце.
Отбой – вышел из боевого режима. Кавказцы повалились на мокрую от дождя дорогу.
Обернулся – Скуратов заканчивал пеленать барыгу. Щетинистый бандит стучал пятками по земле, под головой расплывалась лужа крови.
Не рой яму другому – сам в нее попадешь.
В лучшем случае нас бы просто ограбили, но вряд ли. Им свидетели не нужны, хлопнули и концы в воду, а воды здесь хватает – легко можно экскаватор утопить.
Осмотрел чужую машину: типичный бандитский набор – три ножа, пара кастетов, два пистолета «ПМ» с парой магазинов, в багажнике улов получше – три автомата «АК-74» и десяток набитых рожков.
Автоматы уволок в нашу «Волгу» и замотал в палатку.
– Семен, в темпе обыщем уродов, грузим в авто и в воду.
В результате экспроприировали двадцать три тысячи рублей – гопота голимая. Трупы и барахло, кроме «АК-74», забросили в белый автомобиль и, включив нейтралку, скатили все в воду. С бульканьем и пузырями «Волга» ушла на дно. Хорошо, не забыл опустить стекла в дверках – быстрее утонула.
– Семен, приводи клиента в чувство. Нам патроны к «Стечкину» нужны, а он, понимаешь, разлегся – симулирует, поди.
Скуратов набрал в пустую консервную банку воды из лужи и плеснул пленнику в лицо. Тот пришел в себя, задергался и заскрежетал зубами.
– Ты на кого, падаль, зубами скрипишь?
Семен пнул абрека ногой в бок.
– Хочешь жить, патроны давай. Говори, куда ехать. Не скажешь, башку отрежу и свиньям скормлю.
Скуратов приставил к шее барыги свой нож, заточенный до бритвенной остроты.
– Говори, у меня друг нервный – рука дрогнет и кирдык тебе.
Барыга тут же назвал адрес.
– Склад весь там?
Утвердительно закивал головой.
Я вынул из кармана лейкопластырь и залепил ему рот. Закинув клиента в багажник, поехали.
– Куда едем, хан?
– На Левый Берег, там сплошь частные дома – наверное, в сарае арсенал устроил.
Почти угадал – склад находился не в самом сарае, а в большом подвале под ним. Спустили пленника, прихватив трофейный «ПМ». Семен выстрелил абреку в висок. Затем развязал, сорвал лейкопластырь и, тщательно вытерев пистолет, вложил его в правую руку мертвого бандита.
Патронов к АПС оказалось не густо – всего двести штук, на десять магазинов. Ну, с паршивой овцы и то хорошо. Осмотрели подвал на предмет поживиться чем полезным.
Выбор не ахти. Единственное ценное приобретение – снайперская винтовка СВД с глушителем и двенадцать полных обойм к ней. Ну, и два гранатомета с десятком зарядов к каждому.
– Жаль, ручного пулемета нет, – вздохнул я.
– Командир, ты что, на войну собрался?
– У тебя, Сеня, с памятью плохо стало, совсем старый стал. Забыл про мои видения?
– Да все я помню. Может, ты ошибся? Авось пронесет стороной.
– Твои слова, да Богу в уши.
Замотали трофеи в какие-то тряпки и прошли в дом. Огляделись, грязища, ети их мать.
– Будем шмон наводить или как?
– Или что. Валим отсюда, Сеня, и побыстрей.
Покидали стволы в машину и рванули в Нефтяники.
В дороге Семен посмурнел.
– Ты сего, насяльник? – я попытался его растормошить.
– Да вот вспоминаю своих ребят. Между прочим, среди наших давно сложилась мнение – война ислама с христианством неизбежна. И что бы ни верещали о толерантности лживые политики, рано или поздно это случится. Ты, хан, не видел, что они творили в Афгане и Чечне.
– Не видел, от тебя слышал. Вопрос весьма спорный, наверное, только время рассудит. – Опять же война сорок первого – сорок пятого годов: немцы-христиане, а какие зверства творили на оккупированных территориях. И я не вижу особой разницы между отморозками-исламистами и фашистами-христианами.
Помолчали.
– Семен, а если мы все-таки влипнем в Отечественную войну – твои семьдесят пять тысяч гринов тю-тю.
– Будем костры ими запаливать.
– Не жалко?
– А что делать? – пригорюнился Скуратов.
– Как что? Я же тебе предлагал – отдать Наташкиному отцу, он их в дело пристроит, когда время придет.
– Наверное ты прав, но вернемся мы сюда или нет, вот вопрос.
– Уверен, вернемся, если нас гансы не уконтрапупят.
– Чего ты все о войне? Накаркаешь, сплюнь.
– Считаешь, поможет? Пожалуйста, – и я трижды сплюнул через левое плечо.
Приехав, загнали машину в гараж и вытащили из нее все лишнее. Мама уже вернулась с работы, готовила ужин, а я завел Скуратова в комнату и достал его чемодан.
– Отсчитывай двадцать пять штук, а остальные отвезу отцу Натальи. Скоро приеду. Завтра отдохнем в Чернолучье, а послезавтра повезем мотоцикл в деревню.
Взял чемодан с баксами и отчалил.
По дороге купил два букета цветов и торт. Приткнув машину у Наташкиного подъезда, пожалел, что нет третьей руки, нести поклажу.
Дверь открыла Ольга Петровна, поздоровавшись, пригласила Войти.
– Юрий Степанович дома?
– Все дома, проходи.
С чемоданом поперся в кабинет, где застал хозяина за чтением газет.
– О, кто к нам пришел. Садись.
– Юрий Степанович, здесь семьдесят штук долларов, да плюс те триста семьдесят, всего у вас четыре сорок тысяч – правильно?
