пришлось по душе.
Первая встреча Адольфа с «Человеком в зеленых перчатках» произошла именно в это время в охваченной революционным движением столице Баварии. И Гитлер вновь, как наяву, переживал те давние события. Это случилось в конце февраля девятнадцатого года, когда пронзительный холодный ветер выдувал последнее тепло из-под видавшей виды худой и поношенной солдатской шинельки, в которую был облачен Адольф. Он дрожал, втягивая голову в плечи, чтобы удержать хоть капельку тепла, но все его ухищрения не приносили сколько-нибудь существенного облегчения.
В этот день новорожденная Баварской социалистическая республика оплакивала своего революционного лидера — Курта Эйснера, «зажаренного» заживо монархистом-аристократом графом Антоном фон Арко ауф Валлей точным разрядом молнии. Дар Громовержца у графа-монархиста оказался настолько силен, что, несмотря на мощную Магическую защиту премьера, играючи её пробил. Террориста-Мага, опустошившего одним махом весь свой Резерв, повязали, но Эснера было уже не вернуть.
Отдать Курту Эйснеру последний долг собралась многотысячная толпа рабочей черни, солдатни и сочувствующей революции баварской аристократии. Все видные деятели революционного Мюнхена шли в первых рядах за гробом премьера. Не избежали этого и бойцы Баварской Красной Армии. Среди красноармейцев, провожавших своего безвременно почившего лидера в последний путь, был и Адольф Гитлер.
Огромная толпа тянулась за гробом, разливаясь по центральной улице бушующим потоком, которому, как казалось тогда Адольфу, не будет конца. И вот в один из моментов, когда уже совсем задубевший на холоде Адольф, мечтал лишь о теплой казарме, он и увидел его — «Человека в зеленых перчатках». Маленькая фигурка, «завернутая» в ярко-желтый кусок материи, одиноко и незыблемо стояла посередине людского потока.
Сначала Гитлер решил, что все это ему кажется — галлюцинация на фоне усталости, недоедания и холода. Он протер глаза ледяными кулаками, но фигурка лысого человечка в ярком одеянии, разрезающего похоронную процессию, словно острый нож кусок масла, никуда не исчезла и не испарилась.
Но самое странное было не это — толпы людей текли мимо нее, но ни у кого не вызывали изумления. А ведь человек в своей явно легкой и летней одежде, был чужероден всему окружению. Как яркий луч света в кромешной темноте. Не замечать его было попросту невозможно. Но, тем не менее, его никто не замечал, не толкал, не набрасывался с кулаками. Для всех остальных он, как бы, и не существовал.
Решив проверить свою догадку, Адольф толкнул локтем в бок своего приятеля — Вилли Брауна:
— Дружище, ты видишь этого чудака, замотанного в желтую тряпку?
— Ка-к-кого чудака, Ади? — Нижняя челюсть продрогшего до самых костей Вилли уже явно подрагивала, вынуждая его заикаться.
— Вон того — лысого! — Ткнул пальцем в направлении странного человека Гитлер. — Он настолько выделяется из толпы, что не заметить его просто невозможно!
Вилли, ежась от пронизывающего ветра, поводил взглядом туда-сюда, явно никого не замечая:
— Не придумывай, Ади — нет там никого такого! Ты просто переутомился! Оно и понятно, на такой дневной пайке легко ноги протянуть! А с голодухи какая только чертовщина не померещится?
— Ты прав, Вилли, — Гитлер послушно кивнул, а после тряхнул головой, чтобы отогнать настойчивое видение, но оно не желало пропадать. Мало того, лысая галлюцинация в желтом балахоне, презрев все законы физики (не иначе сильный Маг под действием какого-то Заклинания, решил для себя Адольф — считать себя окончательно съехавшим с катушек, он откровенно не собирался), не шевеля ногами, «поплыл» над землей сквозь траурную процессию по направлению к изумленному ефрейтору.
Несмотря на всю абсурдность ситуации, странного «желтого» человека до сих пор никто не замечал, хотя среди толпы, идущей за гробом премьера, было достаточно Осененных очень высокого ранга. У Гитлера даже мелькнуло предположение, что на него навел Морок какой-нибудь высококлассный Маг-Менталист. Но он тут же откинул это предположение: ну для чего редкому Специалисту подобного класса наводить Морок на какого-то жалкого ефрейтора? Да у него даже Дар как следует не определился, да и Источник с Резервом просто смешные. Да на него даже не стали тратить время в полку, чтобы Инициировать его «спящие» Магические способности!
Похоронная процессия продолжала неспешно двигаться по проспекту, а «призрак» спокойно «плыл» против течения толпы, не испытывая при этом никаких неудобств — люди сами обтекали одинокую фигуру, упорно продолжая её не замечать. Его лица Адольф до сих пор не мог разглядеть, а вот сверкающие неземным светом глаза, казалось, заглядывают ему прямо в душу.
И от этого взгляда по спине продрогшего ефрейтора побежали холодные струйки пота. А после этого его кинуло в жар, невзирая на холод и промозглый ветер. Фигура «призрака» стремительно скользила прямо к Адольфу, не думая уклоняться от плотной толпы. Для нее словно бы не существовало посторонних, кроме Гитлера. И наступил такой момент, что и для Адольфа перестали существовать все остальные. Он механически переступал ногами по мостовой, местами спотыкаясь на неровных булыжниках, но видел перед собой всего лишь одну фигуру, бритоголовую, завернутую в длинную желтую тряпку и абсолютно без лица. И лишь пронзительный взгляд сверкающих на безлицом лице глаз вспарывал Гитлеру мозг, словно острый скальпель полкового хирурга…
И если бы кто-нибудь в тот момент спросил его, как такой бред может иметь место, Адольф бы, несомненно ответил, что это гребаная Черная Магия! И всех гребаных Колдунов нужно срочно отправить на костер, как это было в далекое и благословенное время Святой Инквизиции, поскольку он сейчас абсолютно ничего не мог противопоставить приближающемуся к нему Магу. И это не только пугало Гитлера до усрачки, а ведь он не был трусом, но это поднимало в его душе и еще и такую жгучую ненависть, какую он не испытывал никогда в жизни.
Время неожиданно замедлилось, словно сгустившись в тягучую субстанцию, а «безлицый» и лысый Маг рывком приблизился к Адольфу на расстояние вытянутой руки. Гитлер замер напротив пугающего незнакомца, который не спускал с него взгляда.
«Это я удачно „зашел“! Ты мне подходишь! — неожиданно раздался его шелестящий, словно шорох пересыпающихся сухой песчинок в песочных часах, прямо в голове Адольфа. — Из тебя может выйти толк!»
«Кто ты?» — не открывая рта, мысленно спросил незнакомца Гитлер. — «И зачем я тебе?»
«Всему свое время!» — бесстрастно отозвался Маг. — «У меня на тебя большие планы, человечек! Придет время, и мы еще встретимся…» — Его глаза полыхнули пожаром, а Гитлеру показалось, что и весь его мозг обдало нестерпимым адским огнем.
Боль была такой непереносимой, что Адольф потерял сознание. Очнулся он от того, что его резко хлестал по лицу Вилли Браун, пытаясь привести в чувство.
— Что со
