Он понимал — невозможно быть с одной девушкой и думать при этом о другой, однако ничего не мог с собой поделать: он думал о Эрмионе, о том, как торопливо он целовал ее в шкафу… тогда он чувствовал, что, если он не поцелует ее, то просто умрет.
И о тех поцелуях с Джинни — тогда он словно вырвался на солнечный свет из темницы, где провел долгое время… Флёр же целовала его так, словно что-то пыталась в нем найти. Хотя непонятно — с таким же успехом она могла засовывать свой язык ему в ухо.
Он сжал ее руки и, преодолев некоторое сопротивление, оттолкнул ее:
— Флёр… Бум! — помнишь?
Она таинственно улыбнулась ему, он уставился на нее в ответ: ее щеки все еще пылали румянцем, однако взгляд был совершенно бесстрастным, словно он был экспонатом в чашечке Петри — это его нервировало.
— Кажется, ты теперь д'ругой, нежели был 'раньше… — заявила он.
Драко был удивлен:
— Другой? Кроме того, что, разумеется, что выше и красивей.
— Д'рако… а в твоей жизни был кто-нибудь особенный?
— Кто-то особенный? — вопрос поставил его в тупик, и он почувствовал себя совершенным дураком: сидит тут, с ее рукой под рубашкой… хотя пристальный взгляд ее огромных восхищенных глаз отнюдь не ужасал… — Ну, думаю, да.
— И кто же?
— Я, — решительно ответил он.
— Нет, ты же понимаешь, я имею в виду, — кто-то, кого ты любил и бе'рег, кто-то, о ком бы ты все время думал…
— Хм… Опять же — я.
— Гм, — раздался внятный голос из тени. Драко повернулся и увидел, что Гарри вернулся и теперь наблюдает за ними с некоторым удивлением. Представив, как он сейчас выглядит — прильнувшая Флёр, ее руки под его рубашкой — Драко усмехнулся. Конечно, Гарри это совершенно не касалось, но его раздраженно-удивленная физиономия выглядела достаточно забавно.
— Гм, — повторил Гарри. — Народ, прошу прощенья, что прерываю ваши эротическую возню, но я обнаружил дверь.
— Правда? — протянул Драко, не двигаясь с места. Флёр тоже не шелохнулась.
— Как же хорошо, что никто не бежит ко мне с благодарностями или еще чем-нибудь, — обиженно фыркнул Гарри.
— Спасибо, — произнес Драко. — А теперь отвали и возвращайся через десять минут.
Гарри посмотрел на него с отвращением:
— ОК, вспомни: перед тем, как стать Дон Жуаном, ты был Драко Малфоем. Я сошлюсь на твои собственные слова: Мы должны выбраться отсюда — и чем быстрее, тем лучше. Это ведь был ты, правда?
— Успокойся, Поттер, я просто пошутил, — усмехнулся Драко, отстраняясь от неохотно отпустившей его Флёр и поднимаясь на ноги.
Наклонившись за своим кинжалом, Флёр грациозно пошла по коридору — после того, как она отрезала кусок от подола своей мантии, Драко мог любоваться куда большей частью ее ног… это было весьма неплохо…
— Земля вызывает Малфоя, — помахал рукой перед его носом Гарри. Драко приподнял брови. — Иди вперед и таращься на нее. Бросай свои влажные горячие взгляды. Отлично. А теперь, может, мы все-таки пойдем?
— Ты же знаешь, она на самом деле… весьма… выдающаяся девушка…
— Ага, — хмыкнул Гарри, — особенно ее…
Драко зажал ему рукой рот:
— Достаточно.
«…Я имел в виду — особенно ее…»
— Слышу-слышу! — пропела Флёр из коридора. — Я тебя слышу, Га'рри Потте'р!
Ухмыльнувшись, Драко убрал руку.
— Черт… — пробормотал Гарри.
**************
В алой с золотом мантии он стоял перед витражным окном, изображавшим его фамильный герб, тень падала на алого льва на каменном полу под его ногами. Он прохаживался, но теперь замер, сцепив руки. Она редко видела его таким ошеломленным.
— Годрик… Что такое?
Помедлив, он повернулся к ней.
— Я был на поле боя… — произнес он. — Не хочу говорить Ровене… но это просто ужасно…
— Битва всегда страшна, ты всегда так говоришь… А когда что-то делает Салазар, он никогда не делает это наполовину. Он поднял армии монстров, перед которыми не может устоять никто — ни солдат, ни колдун. — Годрик помолчал и убрал мешающую черную прядь со лба. — Я подослал к нему шпионов, но ни один не вернулся. Знаки на небесах и земле сулят ужасные катастрофы… — Он поднял глаза и встретился с ней взглядом. — Это правда, что она до сих пор не хочет его смерти?
— Она любит его.
Годрик сморщился:
— Все еще?
— Это не поддается логике, — Хельга опустилась в свое кресло. — Однако это все равно не имеет значения: я сомневаюсь, что он вообще может быть убит. Чтобы мы могли остановить биение его сердца, он должен его иметь…
Годрик покачал головой:
— Ты знаешь мои взгляды.
— Есть другой путь: мы должны повернуть против него его собственные силы. Годрик, ты должен мне пообещать, что не будешь гоняться за ним. До тех пор, пока все не будет готово. Независимо от того, что он сделает. Обещай мне.
Но Годрик взглянул в окно, которое заходящее солнце окрасило алым:
— Никогда бы не подумал так, даже о нем, — обронил он. — Где он хранил столько ненависти все эти двадцать семь лет?
— Ненависть — только другой лик любви… — ее голос звучал у него в ушах, однако, Годрик, подав ей руку, отвернулся, словно больше не хотел это слышать.
— Иди, — произнес он. — Сколько времени мы еще потеряем — и сколько уже потеряли…
Джинни беспокойно заворочалась на кровати, стиснув подушку. Бесконечность вспышками молний плясала у нее под веками.
**************
— Я тоже могу драться — я убил охранника!
— Его убила Флёр.
— Первые шесть раз его убил все-таки я!
— Однако он не был мертв до тех пор, пока она с ним не покончила. Отсюда следует, что его убила она.
Гарри, топавший по коридору вслед за Драко, надулся.
— Не дуйся, Поттер. Для того, у кого грации и координации не больше, чем у стула или стола, это было просто великолепно.
Гарри надулся еще сильнее:
— Я все равно его убил.
— А вот и нет. Позор на твою седую голову, Поттер. У тебя нарушения восприятия.
— Как я мечтаю, чтобы вы оба заткнулись, — произнесла Флёр тем полным сладких надежд тоном, каким обычно говорят «Мечтаю выиграть отдых на Майорке»… — она тряхнула своей серебристой головкой. — Вы совершенно не можете находиться рядом. Почему вы все время болтаете?
— Девушка делает нам замечание, — Драко перепрыгнул через зияющий пролом в каменном мосте и повернулся посмотреть, как это сделает идущий позади него Гарри. Коридор становился все уже и уже, заставляя вспомнить о клаустрофобии.
— Да пожалуйста — ты же обожаешь разговаривать со мной. Кто еще в состоянии выносить тебя?
— Ты выносишь меня только потому, что тебе деваться некуда, — говорить это было куда проще, чем осознавать. Внутри у него появилось неприятное ощущение, плохо было, что он не знал, почему. И он удивленно прикинул, сколько же времени прошло с тех пор, как Снэйп дал ему Волеукрепляющее Зелье.
