Я передал казаку флягу и с усмешкой поинтересовался.
— Мабуть приколдовываешь казаче, у меня так вкусно не получается.
— И не получится, — усмехался казак. — Заговор нужный надо знать, а он в нашем роду от старших к младшим передается… — он вдруг нахмурился и умолк.
— Тоскуешь по Дону?
— Нет, — резко отрубил Степан. — Не тоскую… — казак опять замолчал, а потом, через долгую паузу, с натугой в голосе поинтересовался у меня. — Почему, Ляксандрыч, ты никогда не спрашивал, за каким лешим меня сюда занесло? Можыть я тать, убивец какой. Я все ждал, когда пытать начнешь, он нет, так и не дождался.
— Нужда придет, сам расскажешь… — спокойно ответил я.
— Пришла, значит, нужда, Ляксандрыч… — казак закрыл котелок крышкой, разгреб уголья, убавив жар и присел рядом со мной. — Пришла. Так и есть, убивец я. Брата единоутробного Ваську, близнеца свого порешил, когда застал с Настеной, жинкой своей. Но он кинулся первый, Господом клянусь, только защищался я. А следом… следом и ее, стерьвь, тоже порешил сгоряча. Не удержался, кровь и обида глаза застила. А потом… — он опустил голову, — подался в бега. Так и тутой объявился. Прибился к одному ферту богатому, с ним и махнул в Африки. Дальше известно тебе. В общем, — решительно закончил казак, — теперича ты все знаешь. Хочу принять от тебя суд, как от самого Господа, ибо гложет меня вина, невмоготу молчать. Как скажешь, так тому и быть. Приму кару безропотно.
Я невольно задумался. Что-то подобное я давно подозревал, но никогда не лез в душу казаку. В жизни всякое случается. Сам не знаю, как среагировал бы, случись подобное со мной. Может и убил бы. А может и нет. Сразу и не скажешь. Тут от обстоятельств многое зависит. Опять же, грит, защищался. Твою же мать, удумал тоже, судьей меня нарядить. Но смолчать нельзя, обижу человека.
— Значит так… — наконец выдавил я из себя. — Грех немалый, ничего не скажешь, но ежели вина гложет, значит человеком остался. А что до кары… тебя сам боженька уже наставил на путь истинный. Вот и держись его. Удержишься — искупишь. А что до моего слова… Ну что же, скажу. Живи дальше, Степан Наумович Мишустов. Живи как живешь. А вот если не накормишь немедля, тогда и будет тебе кара. Все припомню. Чуешь?
— Чую… — сдавленно буркнул Степа. — Тока сразу не получится. Это тебе не бланманже, какое, мать его ети, а кулеш!
И вдруг улыбнулся
А потом мы разом расхохотались.
И больше к этой теме не возвращались.
Едва начало светать, я выехал к полустанку, на котором ждал поезд. А через двое суток сошел с него уже в Дурбане.
И сразу с головой окунулся в работу.
В городском отделении военного департамента сразу поднялся страшный переполох, еще бы, сам директор пожаловал. Свирепый цербер и вообще, самодур каких поискать надо. Но я не стал, вопреки своему обыкновению, никого драть и стращать, проследовал в свой кабинет и приказал для начала подать сводку.
Симон немедля притащил толстенную папку.
— Ну-с, что там у нас в мире творится… — я затушил в пепельнице пахитосу и взялся за первый документ. — Ага…
Как очень скоро выяснилось, вопреки ожиданиям, русские власти серьезно отнеслись к моим предупреждениям и ускоренными темпами принялись накачивать Манчжурию войсками, добавок, отправляли уже вторую эскадру в Порт-Артур, собирая на предполагаемый театр военно-морских действий, практически все что есть в наличии из боевых кораблей. То есть, начали делать все это гораздо раньше, чем в реальной истории. Японцы сыпали протестами, но война так пока и не началась.
Что касается английской экспедиционной эскадры, то она только собиралась выходить из Британии, но ее предполагаемый количественный и качественный состав меня слегка… как бы это сказать… ошарашил, что ли…
— Что, вашу мать? — я уставился в сводку, потом подтянул к себе военно-морской справочник. — Так… «Иррезистибл», броненосец-дредноут… Полное водоизмещение почти пятнадцать тысяч английских тонн, длина почти сто сорок метров… четыре двеннадцатидюймовки, двенадцать шестидюймовок, крупповская броня… Твою же кобылу в дышло!!! Один этот монстр угробит и не поморщится разом оба моих итальянских крейсера. Которые, кстати, еще не пришли из Перу, через которую оформили покупку. И не факт, что успеют прийти. А с этим гребанным дредноутом припрутся еще броненосные крейсера «Хог» с «Абукиром», бронепалубники «Пегасус» и «Персеус», еще какие-то посудины…
Несколько раз подряд выматерившись, я успокоился и снова закурил.
Да, все плохо. Но!
Во-первых, они сюда будут тащиться больше месяца, а то и двух.
Во-вторых, с налета не нападут, а сначала станут в Порт-Элизабет для ремонта и пополнения запасов угля после похода, там же будет грузится на корабли десантный корпус, а на это тоже надо немало времени.
А в-третьих, я тоже не сидел без дела…
Клацнул ключ в замке.
Я достал из сейфа и положил перед собой на стол обычный кусок угля, размером с кулак взрослого человека. Аккуратно разделил его на две половинки, а потом из одной половинки вытащил небольшую круглую стальную капсулу с коротким стерженьком сбоку.
Все просто. Обычная обманка. Такие обманки при погрузке в Порт-Элизабет попадут в угольные ямы всех британских посудин. Агентура давно уже внедрена.
В капсуле заряд пластита, стерженек — взрыватель. Заряд небольшой, но при взрыве гарантированно разнесет любой котел. Да, конечно, тот же гребанный дредноут из строя полностью не выведет, у него тех котлов больше тридцати, не включая вспомогательные, но проблем наделает немало.
И это не все. Далеко не все. Есть еще…
Но обо все по порядку.
— Симон, коляску! Отправляемся в порт. Что? Ждут в приемной? Подождут пока вернусь…
Глава 24
Южно-Африканский Союз. Наталь. Дурбан.
10 октября 1903 года. 11:00
Порт встретил какофонией множества звуков, сплетающихся в единый оглушительный гул.
Отчаянный галдеж чаек, матерки грузчиков, шипение паровых машин портовых кранов, свистки маневровых паровозиков и рев судовых сирен — порт жил своей жизнью, резко отличающейся от неторопливой, размеренной манеры самого города Дурбана.
Экипаж без остановки проскочил вдоль ряда торговых судов и остановилась возле одного из отдаленных причалов. Здесь я пересел на свой разъездной катер и отправился военную часть порта, на военно-морскую базу, которая досталась нам в наследство от бриттов. Которую, кстати, еще совсем недавно, лично чуть не стер с лица земли, подорвав там транспорт с боеприпасами. Некоторую часть инфраструктуры до сих пор не отстроили. Н-да… еще так история, как выжил, сам не понимаю. Но не суть, хочется надеяться, что и дальше буду жить.
Система оповещения на базе организовали выше всех похвал, катер только лег на курс к причалу, как на нем появился комендант Корнелиус ван Вервльет, которого я шутливо прозвал Вельветом.
Этот седой как лунь, мощный старик, еще мальцом сбежал из отчего дома в Дурбане и всю свою жизнь провел во флоте, в том числе в военно-морских силах разных государств и ушел на заслуженный отдых капитаном, после чего вернулся домой. Пожалуй, более опытного моряка среди буров сыскать было нельзя, вдобавок Вельвет обладал недюжинным организаторским талантом, свирепым нравом и, несмотря на свой возраст, бешеной энергией. Так что, назначение его на пост коменданта, было просто предопределено.
К тому времени, как катер причалил, позади Корнелиуса собралась целая толпа прочих должностных лиц. Еще бы, все прекрасно понимают, что попадать мне под горячую руку крайне неразумно.
Да уж… настоящим сатрапом стал. Даже не ожидал от себя. Хотя… на самом деле, в душе-то я добрый, а зверства это… это… всего лишь моя внешняя реакция на злобный и несправедливый окружающий мир.
Твою же мать, вот это завернул. Философ, ядрена вошь…
— Герр генерал!!! — громыхнул гулким басом ван Вервльет, молодцевато вскинув руку к фуражке. — Разрешите доложить…
