Читаем без скачивания Путеводитель по Библии - Айзек Азимов

Буквально «Логос» означает «Слово», но греческий термин имеет значения, выходящие за пределы простого значения «слово». «Логос» относится ко всей рациональной структуре знания. Мы используем его в названиях наших наук: «зоология» («наука о животных», или более правильно, «рациональная структура знания о животных»); «геология» («наука о Земле»); «биология» («наука о жизни») и так далее.

Поскольку «Логос» стал все больше использоваться греческими мыслителями, в том числе и мистически настроенными, он стал означать не только абстрактный принцип, но и персонифицированную сущность, которая сотворила мир. «Логос» стал считаться своего рода богом; разумным богом-творцом.

Во времена после плена, когда иудеи находились под влиянием греческой философии, они почувствовали потребность попытаться обосновать «Логос» с точки зрения концепции еврейского Бога. Часто они использовали еврейское слово, которое мы переводим как «Мудрость», как представляющее нечто подобное греческому «Логосу». Мудрость в таком значении является не просто мирским знанием, но чем-то большим, своего рода внутренним, духовным знанием, которое выходит за пределы материального мира.

Использование этого термина как заменителя слова «Логос» было вполне подходящим. Фактически в VI в. до н. э. термин «философ» стал применяться по отношению к греческим ученым, а этот греческий термин можно перевести как «любящий мудрость».

Именно эта божественная Мудрость — в глазах некоторых из еврейских авторов периода после плена — сотворила мир и установила его на разумную основу. Некоторые из апокрифов и даже некоторые из поздних канонических книг Ветхого Завета содержат в себе гимны Мудрости, которые звучат почти так, как будто это — формальный аспект Бога, которому следует поклоняться, а не простое абстрактное существо, которое восхваляют. Вечное существование Мудрости подчеркивается и в Книге притчей, Мудрость изображена в одном месте как говорящая от первого лица:

Прит., 8: 22–23. Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони; от века я помазана, от начала, прежде бытия земли.

В Книге премудрости Иисуса, сына Сирахова есть подобный отрывок, в котором Мудрость снова говорит от первого лица:

Сир., 24: 10. Прежде века от начала Он [Бог] произвел меня [Мудрость], и я не скончаюсь вовеки.

В Книге премудрости Соломона Мудрость иногда представляется словами, обычно характерными для Бога:

Прем., 1: 6. Человеколюбивый дух — премудрость, но не оставит безнаказанным богохульствующего устами…

Упоминается также роль Мудрости как творческого аспекта Бога:

Прем., 7: 21. …Премудрость, художница всего…

Есть упоминание Мудрости в Евангелии от Луки, где Иисус говорит:

Лк., 11: 49. Потому и премудрость Божия сказала: пошлю к ним пророков и Апостолов, и из них одних убьют, а других изгонят;

При жизни Иисуса в Александрии жил иудей по имени Филон (обычно называемый Филоном Иудейским или Филоном Иудеем). Он был образованным не только в еврейской мысли, но и в греческой философии, кроме того, в своих сочинениях он стремился объяснить первое словами и понятиями второго.

Филон, писавший по-гречески, использовал термин «Логос», а не «Мудрость» и Логос представлял как разумный и творческий аспект Яхве. Объясняя его связь с Богом, он говорит о нем метафорически, как об «образе Бога» или «Сыне Божьем».

Иоанн принимает эту точку зрения Филона, точку зрения, которая особенно подходяща, если Евангелие от Иоанна было написано в Эфесе, в самом центре греческой философской традиции и месте, где термин «Логос» был использован впервые.

Поэтому Евангелие от Иоанна начинается с гимна Логосу (который, очевидно, мог быть взят из какого-то языческого гимна), который выражен таким образом, чтобы он соответствовал теологической точке зрения данного Евангелия.

Существовали и такие взгляды на Логос, которые Иоанн, по-видимому, посчитал несовместимыми с истинной верой.

Были, например, философы и мистики, которые пытались разделять понятия Бога и Логоса. Они считали, что действительно Бог персонифицирован Мудростью, но он далек и непостижим для человека. Он явялется чистым духом и не имеет никакого отношения к чему-нибудь материальному. Для этих философов этим божественным, духовным и непостижимым принципом был «Гнозис», который является греческим понятием, означающим «познание». Поэтому такие философы назывались гностиками.

Но если Мудрость или Гнозис далеки от материи и не связаны с нею, то каким образом был создан мир? Здесь гностики повернули в противоположную сторону по отношению к решению Фалеса. Вовсе не разумный принцип (божественный или еще какой) сотворил мир, а внебожественный принцип зла. Там, где Фалес обнаружил мир разумным и предположил, что его сотворил разумный принцип, гностики обнаружили мировое зло и предположили, что его сотворил принцип зла.

Греческий философ Платон использовал для такого творческого принципа термин «Демиург». Это слово означает «служащий людям» или, если так можно выразиться, «государственный служащий». Это слово использовалось в греческих городах для обозначения некоторых чиновников, которые рассматривались как служители народа. Другими словами, Демиург рассматривался как сверхчеловеческий государственный служащий, который сослужил человечеству службу своим первым творением, а затем и управлением миром.

Согласно гностикам, этот Демиург был низшим принципом, который злонамеренно сотворил порочный мир. Более того, духовная сущность человека, которая была родственна отдаленному Гнозису, была поймана Демиургом в теле, которое, будучи материальным, имело греховную природу. Для человека, стремящегося к спасению, было необходимо так или иначе победить греховное тело и достичь далекой духовности Гнозиса.

В ранние времена христианства некоторые гностики приспособили свою мысль к христианству. Гнозис был также непостижимым недостижимым Богом. С другой стороны, Бог Ветхого Завета, который сотворил мир, рассматривался гностиками как в действительности являющийся Демиургом. Именно демоническое влияние Яхве ответственно за все зло в мире.

С другой стороны, Иисус был, с точки зрения гностиков, Логосом, сыном или порождением духовного Гнозиса. Сам Иисус был чистым духом, так как он не мог быть связан с материей, сотворенной злым Демиургом, но он взял себе иллюзорное материальное тело, чтобы повести людей от Демиурга материи к Гнозису духа.

Евангелие от Иоанна твердо позиционируется против гностического истолкования. Иоанн делает Бога и Логоса равными во всех отношениях. Логос не только с самого начала был с Богом, но и сам Логос — это Бог.

Кроме того, этот Бог не был мистическим Гнозисом, но это и есть Бог Ветхого Завета, который сотворил мир:

Ин., 1: 2–3. Оно [Слово, Логос] было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть.

И Логос является разумным, творческим аспектом этого Бога.

Более того, этот же Бог Ветхого Завета не был просто материальной сущностью, в то время как что-то другое было духом. Бог является и духом, и материей; Бог был «светом», к которому могли стремиться люди, и он был внутренней сущностью вещей:

Ин., 1: 4–5. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит…

Также Иисус не был простым духовным существом, облаченным в иллюзорную материю. Иоанн поясняет, что Логос должен считаться воплощенным в настоящем материальном теле:

Ин., 1: 14 .И Слово стало плотию, и обитало с нами…

Иоанн Креститель

Гимн Логосу прерыватся решительным утверждением, что Логос не должен интерпретироваться как Иоанн Креститель. В первые десятилетия после распятия находились те, кто утверждал, что особое значение имел Иоанн Креститель, и, возможно, он, а не Иисус был Мессией. Возможно, эти люди представляли значительную группу уже в 100 г., и нужно было им как-то противостоять.

Ин., 1: 6–8. Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн. Он пришел для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него. Он не был свет, но [был послан], чтобы свидетельствовать о Свете.

Затем, после окончания гимна Логосу, четвертое Евангелие упоминает о самом Иоанне Крестителе как отказывающемся от любых притязаний на мессианство:

Ин., 1: 19–20. И вот свидетельство Иоанна, когда иудеи прислали из Иерусалима священников и левитов спросить его: кто ты? Он объявил, и не отрекся, и объявил, что я не Христос.