можем понять, к какой расе ее отнести. Эльфийские уши, людские кудрявые волосы, способность творить магию, как у волшебников, и, что особенно странно, у нее есть часть драконьей крови, — ответил Маэглин, стоящий за спиной испуганной девушки, которая грустно смотрела на Монтермара.
— А имя ты свое помнишь? — мягко поинтересовался Дракон у девушки, и она, вздохнув, покачала головой.
— Я буду звать тебя Дитя зари, Аэссонэ. Тебе очень подходит!..
…
— Маэглин, друг мой! Я надеюсь, ты не станешь участвовать в этой ни к чему не ведущей войне! Я не переживу, если и ты погибнешь! — мрачно заявил Монтермар, одетый во все черное и похожий больше не на Хранителя Магии, а на карающую длань Смерти.
— Я буду там, где понадоблюсь моему народу! — вздохнул Маэглин, глядя на своего друга, которого он знал не одну тысячу лет. Никогда раньше он не был таким. Смерть любимой, последующий отказ сына от инициации совершенно его изменили. До эльфов доходили слухи, что вслед за Трубертом, получившим мрачное прозвище Кровавый, Монтермара нарекли Суровым. Сейчас он выглядел именно так.
…
— Правильно, что вы уходите. Столько крови здесь всеми… пусть ваш мир будет чистым и светлым! — грустно улыбнулся Дракон Маэглину.
— А ты? Уйдешь со всеми драконами? — тревожно спросил эльф.
— Я решил остаться здесь. Иаэль меня поддержал. Будем жить скрытно и потихоньку присматривать за всеми, кто остается. Она решила не забирать у магов силу, но затуманить память. Через два-три поколения мы, Великие Драконы, станем для них лишь легендой, как и вы, эльфы, и гномы.
— Приходи в гости. Просто так, или если будет нужда.
— Я буду скучать по всем, кто ушел. В другой мир или навсегда…
264/289
…
— Иаэль недолго составлял мне компанию. Его убили, — начал долгое повествование Монтермар.
Дракон дымил сигарой, перейдя в ходе рассказа с вина на виски. Эльф укоризненно покачал головой, хотя знал, что его друг может позволить себе любые разрушающие живые организмы привычки, так как драконам они не вредят.
— Значит, этот малыш — потомок Хороса, и ты его усыновил.
— Моя родная кровь, это чудо, как он ко мне попал. Да и Харри — весьма необычный мальчик.
— Это я уже понял, исходя из того, как он сам себя инициировал, да еще и смог пробудить дракона по мельчайшему следу в крови. Настоящая ирония судьбы — как ты не хотел становиться героем пророчества, но ОНА все равно привела тебя к этому.
— Я пока ничего не говорил Северусу. Но, с какой стороны ни посмотреть, он действительно может стать достойным новым Хранителем. У него есть стержень внутри, достойный правителя, а также благородное и храброе сердце.
— А ты, что думаешь делать?
— У меня здесь еще есть дела. Негоже отдавать мир сыну в беспорядке. Налажу здесь все, а потом отправлюсь куда-нибудь, где я не был. Миры разнообразны, надеюсь, что я еще не разучился удивляться.
— Может быть, заглянешь и к нам, — усмехнулся Маэглин, а потом посерьезнел. — Я заберу с собой Бэллу, Роберта и юношу по имени Регулус. Им понадобится исцеление души, в котором я не большой мастер. Остальным я оставлю снадобья, которые решат все их проблемы.
— Если бы эльфийскими зельями действительно можно было решить ВСЕ проблемы…
184 Балморал роуд, Уотфорд, Хартфордшир, Великобритания
Уотфорд был небольшим магловским городком в графстве Хартфордшир, в 28 километрах к северо-западу от центра Лондона. Ничего особенно примечательного в этом местечке не было. Пожалуй, единственной достопримечательностью Уотфорда был общественный парк Кассиобери, который до начала века относился к усадьбе графов Эссексских. За парком располагался древний лес Уиппендел. И где-то между ними проходила Балморал роуд, застроенная типовыми двухэтажными коттеджами «на два входа», с весьма скромной отделкой фасадов, что говорило о невысоким доходе хозяев.
Леди Блэк подошла к крыльцу вместе с сопровождавшим ее Сириусом, вздохнула и глазами указала сыну на дверь, предлагая постучать, что он и сделал. Довольно быстро дверь распахнулась. В дверях стояла Андромеда Тонкс и с удивлением смотрела на тетушку и кузена, которых никак не ожидала увидеть на пороге своего дома.
— Так и будешь смотреть или пустишь нас внутрь? — иронично поинтересовалась Вальбурга.
— Да, конечно. Не могу сказать, что я искренне рада вашему визиту, но проходите, налью вам по чашке чая, — ухмыльнулась миссис Тонкс.
Ловко двигая волшебной палочкой, Андромеда за пару минут организовала чаепитие в гостиной, которая служила Тонксам еще и столовой.
— Могу я поинтересоваться о причине вашего визита?
— Андромеда. Я не могу вернуть тебя в род или ввести в него твою дочь и всех последующих потомков. Кодекс Блэков писала не я и не мне вносить в него изменения.
— Я знала с самого начала. Но к чему эта ваша речь? — удивилась Андромеда.
— Я хочу предложить тебе вместе с твоим супругом основать свой род. И, соответственно, свою помощь в этом.
— Вот как, весьма неожиданно. С чего бы такая щедрость? — прищурилась миссис Тонкс, переводя взгляд с Вальбурги на подозрительно молчаливого и серьезного Сириуса.
— Не буду тебя обманывать. Вира Магии за возвращение мне сыновей.
— Регулус жив? — воскликнула ведьма.
— Жив. Можно сказать, что нам вернули его из-за грани, — ответила леди Блэк. — Я, и Сириус, и все, кого мне еще придется привлечь, все согласны вам помочь. Но и ты, и твой супруг должны будете после того, как станете главами нового рода, жить в полном соответствии с традициями нашего магического мира и законами Магии. Готова ли ты пойти на это или у вас в голове прочно засел Дамблдор?
— Если бы ты знала, сестрица, в чем замешан Альбус, то сама лично вырвала бы ему бороду, — вступил в разговор Сириус.
Миссис Тонкс и так чувствовала себя преданной Дамблдором и оскорбленной с того момента, как ее вежливо, но унизительно попросили покинуть Совет попечителей Хогвартса, куда ее, как выяснилось, незаконно пристроил Альбус. Он несколько раз в последнее время пытался связаться с ней, но Андромеда игнорировала все его письма.
— Он что, проводил кровавые ритуалы, жертвуя новорожденных младенцев?
Вальбурга и Сириус мрачно переглянулись и посмотрели тяжелыми взглядами на миссис Тонкс.
— Что, правда? — подалась вперед пораженная Андромеда.
— Если хочешь знать правду, тебе придется дать нам непреложный обет, — твердо сказала
